Общеевропейский политический примитивистский нарратив для простодушных заключается в том, что в каждом предыдущем правительстве процветала коррупция. Теперь давайте почистим хлев, и коровы будут давать чистые сливки.

В Эстонии он наиболее успешно использовался на парламентских выборах 2003 года. Потом, правда, в стране начался политический потоп, но некоторые люди получили возможность некоторое время ездить на хорошей машине за общественный счет. К любым антикоррупционным политическим акциям, сопровождаемым барабанной дробью, следует относиться с осторожностью и скептицизмом.

Маркетинговый, но в то же время примитивистский нарратив журналистики заключается в том, что в каждом правительстве, находящемся у власти, есть коррупция. Доблестные журналисты разоблачают ее неустанно, самоотверженно и круглосуточно.

Критическое мышление пригодится и здесь. В этом ведь и заключается работа журналистов. Почему же сама пресса должна неустанно и круглосуточно повторять это?

В рыночной экономике существуют маркетинговые уловки. Когда телеканал прерывает нашу любимую передачу на рекламу чудодейственного стирального порошка, после которого не остается никаких пятен, а одежда выглядит лучше новой, мы ведь не воспринимаем это как абсолютную истину.

То, что идея, выдвинутая на политическом уровне, тут же попадает под шквал критики в СМИ, является сформировавшейся в нашем обществе практикой, с которой просто нужно считаться. Зачастую это не критика, а издевки по политическим, личным и бог знает каким еще мотивам.

Старые политики хорошо понимают механизм, с помощью которого политические оппоненты и конкуренты, используя всевозможные личные связи, пытаются создать негативную реакцию общества на любую инициативу. Чем больше этого негатива удается усилить не только в медиа, но и в прессе в целом, тем ниже может упасть рейтинг конкурента. Однако публикуемые несколько раз в месяц рейтинги оказывают гораздо большее влияние на жизнь Эстонии, чем нам хотелось бы признать.

В определенный период времени определенное министерство в случае каждой законодательной инициативы всегда проводило анализ рисков, как на это отреагирует общественность. Почти всегда на первом месте в списке рисков оказывалась пресса, и приходилось думать о том, как снизить этот риск. Как принято говорить сейчас: приходилось разрабатывать план коммуникации. Это не всегда срабатывало, потому что, во-первых, дураки очень изобретательны, а во-вторых, немногочисленные политически ангажированные медиаработники Эстонии определенно обладают черным поясом в пустобрешестве.

Министру экономики и коммуникаций Тийту Рийсало в госканцелярии, видимо, напомнили, что в плане действий правительства, составленном на основе коалиционного договора, в разделе о персонализированном государстве значится его имя. Задание не выполнено! Нужно было что-то делать. Сделали, подумали. Получилось, как всегда.

Персонализированное государство, которое во многих маркетинговых материалах также называется "бесшовным обществом", это не конкретный план действий, а скорее идея 2015 года, высказанная публично исполнительным директором Nortal Прийтом Аламяэ. В чем-то она похожа на "Прыжок тигра", о котором было объявлено 20 лет назад. Хорошая идея, которую следовало бы начать наполнять содержанием. Связывать ее с коррупцией глупо. Но это хорошо продается.

Если мы как общество хотим быть хоть немного инновационными и конкурентоспособными, нам следует срочно развить идею персонализированного государства. Затраты можно будет оценить после того, как мы поймем, чего точно хотим.

Хотелось бы начать со страстного спора о том, какие данные о своих гражданах и их объединениях наше государство собирает, хранит и использует на основании закона. Что из этого является публичным? В качестве второстепенной детали возникает вопрос, например, о том, являются ли номер автомобиля и отмеченные в регистре личные данные пользователя публичными 24/7, как и имена членов правления предприятий? Встает и более серьезный вопрос: кому нужен чертов регистр строений? Каким должно быть содержание публичного годового отчета о хозяйственной деятельности? И так далее и тому подобное.

У этого суденышка персонализированного государства впереди очень много подводных камней и мелей. Прийт Аламяэ часто приводил пример персонализированного государства: вместо того чтобы тратить время и силы на подачу и обработку заявлений на получение какого-то установленного законом пособия государство должно просто автоматически, без всякой бюрократической волокиты, предоставлять это пособие (деньги, услугу и т. д.) конкретному человеку. Прекрасно! А если человек не хочет? Будет ли право на получение чего-либо от государства связано с обязанностью принять это? Предмет дискуссии.

На самом деле все это – гордиев узел, который еще предстоит разрубить. За кружкой пива, на корпоративных мероприятиях "социального общения" и на всевозможных конференциях об этом говорят все чаще.

Я в течение семи лет представлял многим лицам, принимающим решения, и министрам слайд-шоу и предлагать создать из мудрецов совет для составления будущей белой книги кодекса данных. Было бы что-то, на основе чего можно было бы планировать дальнейшие действия. Ничего. Один из больших начальников просто спросил, кому это выгодно.

Могли бы все же попробовать без обвинений в коррупции и постоянных попыток объявить, что кто-то является уткой.

Рейн Ланг (Партия реформ) в 2016–2018 годах работал в фирме Nortal, занимающейся разработкой программного обеспечения, а также был медиапредпринимателем, министром юстиции и министром культуры.