Глава отдела лесного отдела Министерства климата Кристи Парро написала для ERR статью-мнение "Кубометр кубометру рознь", в которой утверждает, что "биоразнообразие лесов улучшилось", "состояние лесов Эстонии хорошее" и что использование и охрана лесов сбалансированы.

Когда с такими утверждениями выступает глава министерского отдела, их нельзя воспринимать лишь как мнение, и возникает вопрос, соответствует ли сказанное официальным данным? Увы, но несколько утверждений Парро либо не выдерживают проверки фактами, либо создают искаженную картину.

Парро пишет, что "биоразнообразие лесов улучшилось". Это обобщение не подтверждается официальными данными. Согласно Порталу окружающей среды, долгосрочный тренд сводного индекса лесных птиц за 1984–2024 годы показывает умеренное снижение, а не улучшение. Тот же источник прямо указывает, что снижение численности лесных птиц, вероятно, связано с более интенсивным лесопользованием в последние десятилетия. На этом фоне утверждение об общем улучшении биоразнообразия лесов является неверным.

Та же проблема с утверждением, что "состояние лесов Эстонии хорошее". Представленный Порталом окружающей среды обзор экосистем показывает, что в хорошем состоянии находится 11% лесных экосистем, а в среднем состоянии – 60%. Это не равнозначно утверждению, что состояние лесов хорошее. Скорее, это показывает, что подавляющее большинство лесов находится не в хорошем, а в среднем или плохом состоянии.

Оценка состояния местообитаний и видов в 2025 году, подготовленная Агентством окружающей среды, также свидетельствует о том, что из десяти типов лесных местообитаний лишь три можно считать находящимися в благоприятном состоянии. Если семь типов лесных местообитаний не находятся в благоприятном состоянии, нельзя создавать у общественности упрощенное впечатление, будто состояние лесов в целом хорошее.

Парро также утверждает, что все новые природоохранные территории создавались за счет хозяйственных лесов, и делает из этого вывод, что хозяйственные леса отличались достаточным биоразнообразием и хорошим экологическим состоянием, чтобы заслуживать охраны.

Такой вывод логически неубедителен. Под охрану часто берутся именно последние сохранившиеся ценные участки леса, потому что их мало и они находятся под угрозой, а не потому, что вся система хозяйственных лесов находится в хорошем состоянии.

И здесь государственные данные говорят иное. Обзор экосистем на Портале окружающей среды показывает, что на охраняемых территориях доля природных экосистем с высокой связностью составляет 55%, а вне охраняемых территорий – лишь 6%. Это не поддерживает нарратив о хорошем общем экологическом состоянии хозяйственных лесов, а указывает на значительное различие между охраняемыми и неохраняемыми территориями.

Еще более категорично звучит утверждение Парро, что использование и охрана лесов сбалансированы. Это утверждение в таком виде вводит в заблуждение.

В Агентстве окружающей среды 9 апреля 2026 года сообщили, что два свежих европейских обзора указывают на то, что в Эстонии объем вырубки, то есть заготовки древесины, превысил чистый прирост. Правда, то же ведомство подчеркивает, что это лишь один из показателей устойчивости, который нужно оценивать в долгосрочной перспективе. Но именно поэтому проблематично категоричное заявление для общественности о том, будто данные однозначно подтверждают наличие баланса.

Когда официальные данные о биоразнообразии показывают долгосрочное снижение численности лесных птиц, а значительная часть лесных местообитаний не находится в благоприятном состоянии, то такую ситуацию равновесием не назовешь.

В статье Парро также пользуется приемом, который на первый взгляд корректен, но все же создает искаженную общую картину. Она указывает на то, что состояние трех типов лесных местообитаний улучшилось.

Это действительно так: широколиственные пойменные леса перешли из неудовлетворительного состояния в благоприятное, а старые естественные леса и заболачивающиеся и болотные лиственные леса – из плохого состояния в неудовлетворительное. Однако из этого не следует, что общее состояние лесов Эстонии хорошее или что биоразнообразие лесов в целом улучшается.

Согласно оценке Агентства окружающей среды, из десяти типов лесных местообитаний лишь три находятся в благоприятном состоянии, а среди видов доля находящихся в плохом состоянии увеличилась с 9 до 19,2%. Представление отдельных позитивных изменений как отражения всей картины является вводящим в заблуждение.

Таким образом, возникает неудобный, но неизбежный вопрос: может ли чиновник в публичных медиа делать такие обобщения и высказывать утверждения, не подтверждающиеся официальными данными? Ответ очевиден: не может.

Кодекс этики государственных служащих гласит, что чиновник должен исходить в своих решениях из публичных и общепонятных критериев, избегать даже видимости ситуации, которая может поставить под сомнение его объективность, а также что представителя публичной власти характеризуют честность и уважение к общественности.

Когда руководитель министерского отдела публично выступает с заявлениями, которые, мягко говоря, спорны с точки зрения официальных данных или игнорируют значительную часть реальной картины, это влияет на авторитет государственной службы.

Зачем это делается? До конца это знает только сам автор. Со стороны же прослеживается ясный шаблон: выделяются отдельные положительные показатели, неудобные тенденции отодвигаются на задний план, после чего общественности представляется вывод, что в целом все более-менее хорошо и текущий курс оправдан.

Если в Министерстве климата хотят, чтобы его сообщениям верили, то о лесах следует говорит так, как они описываются в официальных источниках, то есть что ситуация противоречивая, местами плохая, местами улучшилась, но точно не лозунгами о том, что биоразнообразие улучшилось и состояние лесов хорошее.