Инициатива Министерства финансов потратить почти 300 000 евро на информационную кампанию против телефонных мошенничеств демонстрирует или детскую наивность чиновников, или их некомпетентность. В любом случае, надо остановить бессмысленную трату денег.

Главный изъян этой идеи – в ее наивной логике. Власти исходят из того, что люди становятся жертвами мошенников из-за нехватки информации. Но это давно не так. Об аферах, звонках "из банка" и фейковых инвестициях слышали практически все. Люди продолжают терять деньги не потому, что им не объяснили базовые правила, а потому что мошенники давят на эмоции, создают чувство срочности и используют все более изощренные сценарии. В их сети попадают не только наивные, необразованные, неискушенные люди, но и известные бизнесмены, ученые и общественные деятели. Поэтому повторение одних и тех же советов за сотни тысяч евро эту проблему не решит и даже ничего не изменит, кроме толщины кошелька какого-нибудь пиар-агентства.

На этом фоне особенно показательно отсутствие внятных критериев эффективности – KPI. "70% аудитории ознакомятся с материалами", – ба, шикарная цель – все мошенники испугались. Дайте ERR 300 000 евро, и мы расскажем 99-ти процентам жителей Эстонии, что никому нельзя давать свои ПИН-коды. Это не цель, а пустой показатель. Ознакомление ничего не значит, если поведение не меняется. Государство не отвечает на ключевой вопрос: сколько миллионов удастся реально сохранить после проведения компании? Потому что, по всей видимости, такого ответа просто нет.
Не менее тревожно и то, что акцент снова смещается на самих граждан: какие жители нашей страны глупенькие, неинформированные и беззащитные. Наша информация их спасет. Вместо того чтобы усиливать контроль за финансовыми потоками, давить на интернет-провайдеров – ведь и банки, и телекоммуникационные операторы видят, с каких IP-адресов заходят на счета жителей Эстонии, обчищают их или берут на них кредиты и выводят деньги. Все все видят, но ничего не делают. Это удобная позиция: если человек все же стал жертвой, значит, он недостаточно хорошо усвоил урок.

Отдельно стоит сказать о риске банального "освоения бюджета". Формулировки о "комплексной стратегии", "партнере" и "коммуникационной кампании" слишком хорошо знакомы по другим государственным проектам, где значительные суммы уходили на презентации, концепции и отчеты. В итоге появляются сайты, ролики, реклама, но не появляется главное – снижение преступности в сфере телефонного мошенничества.

Наконец, практически игнорируется языковой фактор. Значительная часть жертв в Эстонии – русскоязычные жители, однако кампания планируется прежде всего на эстонском языке. В таких условиях говорить о серьезном эффекте просто не приходится.

В итоге складывается впечатление, что государство выбирает самый простой и наименее конфликтный путь – рассказать гражданам то, что они уже и так слышали, и отчитаться о проделанной работе. Но проблема мошенничества давно вышла за рамки "информирования". Это системный кризис, требующий жестких и технологических решений. Все остальное – лишь дорогая имитация борьбы.