Пару лет назад один ближневосточный дипломат рассказал мне, как в личной беседе с иранским коллегой последний "случайно" позволил себе политически некорректное замечание: "Три арабских столицы - Багдад, Бейрут и Сана - уже под нашим контролем. Довольно скоро мы будем контролировать и четвертую - Дамаск".

Поскольку с тех пор эта фраза попалась мне в паре статей и нескольких книгах, то я вообще сомневаюсь в существовании такого "легкого на язык" дипломата. Скорее, речь идет о распространившемся по Ближнему Востоку меме, который, конечно, никогда не декларируется как официальная позиция Ирана, но почтительное повторение которого в беседах полезно для Тегерана.

Интересы Ирана

Погибший 3 января в Багдаде генерал Касем Сулеймани - полное воплощение этого мема.

Элитное подразделение Корпуса стражей исламской революции "Аль-Кудс", которое возглавлял Сулеймани, десятилетиями упорно работало над переформатированием Ближнего Востока в интересах Ирана. Хотя режим исламской республики позволяет себе воинственную риторику и жесткие меры внутри страны, Иран - не то государство, которое горит желанием вступить в традиционную войну.

Стратегию Тегерана на Ближнем Востоке начали называть асимметричной борьбой: вместо прямого противостояния для расширения своего влияния используются непрямые средства, разжигается напряженность, ослабляются враждебные и вооружаются дружественные группировки в государствах региона. Сулеймани прекрасно умел убеждать другие народы бороться за интересы его страны, и средств для этого он не выбирал.

Стратегия Ирана последних десятилетий заключалась в том, чтобы стать глобальным лидером и представителем мусульман-шиитов. Одновременно это и платформа, на которой ведется борьба с США и другими западными противниками Ирана.

Среди мусульман во всем мире к шиитам относятся всего 15%, а остальные 85% - сунниты. В связи с этим шииты всегда обвиняли суннитов в том, что они их притесняют и подавляют, как более слабых. Эта риторика жертвы является, так сказать, оборотной стороной процитированного в начале статьи мема, добавляя моральный авторитет довольно-таки агрессивному имиджу исламской республики.

Во-вторых, мы в западном мире должны признать, что наши знания о духовном настрое и образе мыслей шиитов более чем скромные: не считая небольшого числа экспертов, большинство из нас ставит удобный знак равенства между Ираном и шиитским течением в исламе. Многие ли в Эстонии задумывались, например, о том, что одна из важнейших шиитских национальных групп - это азербайджанцы, с которыми мы по воле истории пятьдесят лет входили в состав одной империи...

Межконфессиональная рознь

Иран уверенно действует в условиях межконфессиональной розни. Для этого у Тегерана есть эффективное оружие как в прямом, так и в переносном смысле. Именно поэтому и Ливан, и Ирак, которые состоят из разных религиозных общин, стали удобными площадками для демонстрации асимметричного военного искусства Ирана.

Однако акции протеста в обоих государствах, которые все чаще называют второй волной арабской весны, вышли за пределы параметров межконфессионального конфликта. Их невозможно напрямую связать ни с конфликтом между суннитами и шиитами, ни с какой-то конкретной политической партией. Протесты в основном идут против неэффективности элиты, плачевного состояния государственных услуг, парализующей государство коррупции и общей неустроенности, которыми жители Ирака и Ливана сыты по горло.

В обоих государствах проиранские силы начали поддерживать правящие круги и противодействовать демонстрантам. Сторонники ливанской "Хезболлы" напали в ноябре на протестующих в центре Бейрута, превратив мирные протесты в насильственные.

"Хезболла", созданная при поддержке Ирана в 1985 году как радикальная вооруженная группировка, к настоящему моменту прочно встроилась в ливанскую систему управления, основанную на распределении власти между различными конфессиями. "Хезболла" участвует в политике и играет растущую роль в экономике Ливана.

Однако сама эта система все больше заходит в тупик, а нападением на демонстрантов "Хезболла" - одно из самых острых орудий в асимметричной борьбе Ирана - утратила поддержку в глазах более бдительной части населения Ливана.

Высокие ставки

В Ираке ставки выше. Именно здесь находится священный для шиитов город Кербела, в котором в 680 году погиб первый шиитский мученик, легендарный имам Хусейн. Для шиитов значение Кербелы сравнимо с Меккой для всех мусульман: ежегодно в течение 40 дней после годовщины смерти Хусейна сюда приезжают десятки миллионов паломников.

На расстоянии часа езды от Кербелы находится город Наджаф - резиденция влиятельного религиозного лидера иракских шиитов, 89-летнего аятоллы Али Систани. Формально он не входит в иерархию власти в Ираке, но без его одобрения не было назначено ни одно иракское правительство после свержения Саддама Хусейна.

Али Систани с момента начала протестов выражал поддержку демонстрантам. Тем самым он поддерживал желание народа Ирака освободиться от элиты, власть которой во многом гарантируется иранским оружием и в интересах Ирана.

Как и другие лидеры Ирака, Али Систани осудил убийство Касема Сулеймани, но затем он призвал все стороны не к мести, а к сдержанности и разумности.

Второй влиятельный лидер иракских шиитов - политик Муктада аль-Садр, избирательный список которого получил больше всего голосов на последних парламентских выборах в 2018 году. Муктада аль-Садр позиционирует себя как иракского националиста: он занимает непримиримо враждебную позицию по отношению к США, но при этом публично критиковал и вмешательство Ирана во внутренние дела Ирака.

Это сравнение Ирака и Ливана наводит на две мысли.

Во-первых, какими бы ни были следующие шаги Тегерана, местным властям следует считаться с ситуацией, в которой Иран уже не является неоспоримым глобальным лидером шиитской общины.

Во-вторых, Ирак через политический хаос, борьбу за власть и кровавые столкновения снова занимает свое место как одна из ключевых составляющих политической и экономической системы Ближнего Востока. Чем быстрее это произойдет, тем более важным станет Багдад как для США, так и для Ирана.

Противостояние между США и Ираном обострит ситуацию на всем Ближнем Востоке, но его ось, тлеющая сердцевина и главное поле битвы будут находиться, по всей вероятности, в Ираке.

Поэтому я позаимствовала (слегка видоизмененный) заголовок своей статьи у молодой жительницы Ирака, которая в 2003-2004 году вела блог под названием "Багдад горит" под псевдонимом Ривербенд. Позаимствовала в надежде, что на этот раз языки пламени удастся потушить до того, как оно разгорится в большой пожар.

Марин Мыттус работала сотрудником эстонских посольств в Мадриде и Тель-Авиве, а также послом в Португалии и Турции. В качестве главы эстонской дипмиссии в Анкаре, Мыттус представляла Эстонию в Иране, Ливане и Азербайджане.