Я несколько десятилетий занимаюсь в Эстонии предпринимательской деятельностью и не могу припомнить, чтобы государство так активно вмешивалось в экономику, как сейчас. А если и вмешивалось, то скорее в форме политического руководства, которое помогло многим эстонским предприятиям и целым отраслям выйти в число лучших в мире.

Откуда взялось давление со стороны государства?

Начну немного издалека. В 1990-х годах лишь немногие эстонские производители были рукопожатными. Большинство сегодняшних флагманов либо работали в скромных условиях, либо несли на себе тяжелое советское наследие, невообразимое в наши дни.

Развитие, инвестиции и снижение промышленного влияния эстонские предприниматели взяли на себя. Государство ничего не требовало, просто предприниматели инвестировали в то, чтобы поднять производство на новый уровень. Я знаю по собственному опыту, что 95% лучших предприятий Эстонии могут в любой момент принять высокопоставленных гостей, потому что у нас цифровые, автоматизированные, примерные и устойчивые производства. Это правильное направление эстонские предприниматели выбрали сами, инвестируя в развитие миллиарды евро.

Теперь перед эстонским бизнесом стоит новая цель: спасти климат. В намерении о разработке закона о климате четко сказано, что мы должны возглавить климатическую политику Европы и стать примером для стран Запада.

Я согласен, что климат очень важен, но быть лучше, чем мощные экономики Европы и мира, – это большая амбиция. Я боюсь, что эти дополнительные усилия дорого обойдутся нашей небольшой экономике. Я считаю, что Эстония не должна быть в авангарде или подвергать свой народ и экономику давлению во имя кажущихся утопическими европейских целей.

Краеугольным камнем новой климатической политики Европейского союза является климатическая нейтральность, которая должна быть достигнута путем компенсации выбросов углерода в атмосферу за счет его секвестрации (улавливание и долгосрочное хранение углерода в природных поглотителях: растениях, почве, геологических образованиях и океане – прим. ред.). Эта обязанность накладывается на землепользование, в первую очередь торфяные почвы, лесное и сельское хозяйство. Это означает, что данные секторы в странах, где они работают, должны компенсировать выбросы от секторов, связанных с использованием ископаемого топлива. Проще говоря, это европейское решение климатической нейтральности. Не имеющие торфяных болот и лесов части Южной Европы переложили свою ответственность на богатые лесами страны.

Дальше еще смешнее. А именно, европейская политика землепользования (LULUCF – соглашение о климатических целях Европейского союза в области лесного хозяйства и землепользования) является так называемой основанной на запасах, учитывающей каждое вывезенное из леса дерево или тонну добытого торфа как потерю Эстонией углерода. То есть управление лесами, добыча торфа и обработка полей в Эстонии записаны как потери, тогда как остальная Европа добилась замечательных результатов.

Если в стране больше нет леса, на ней также не лежит обязанность заботиться о нем и связывать углерод. А когда Эстония производит пеллеты, то негативное воздействие остается в Эстонии, потому что это у нас из леса вывезли кривые или гнилые деревья. И когда другая страна сжигает эти пеллеты на своих ТЭЦ, она сокращает выбросы, связанные с ископаемым топливом, и зарабатывает себе таким образом плюсик. А когда Европа выращивает овощи и фрукты в обогащенных в Эстонии торфяных смесях, то на бумаге это их великолепный вклад в борьбу с изменением климата. И угадайте, кто зарабатывает минус?

Крупные страны ЕС, которые за счет наших ресурсов обеспечивают себе жизнь без давления, оказываются в выигрыше и не спешат сокращать свое основанное на ископаемом топливе производство, они компенсируют это нашими ресурсами. Напомню читателю, что показатели использования ископаемого топлива по-прежнему имеют тенденцию к росту, а не к снижению.

А что делает Эстония? Наша основанная на ископаемом топливе сланцевая промышленность обречена. После ее закрытия мы будем полагаться на объединения и помощь европейских стран и позволим загнать себя в угол во всех областях. Мы ограничим использование всех ресурсов Эстонии, чтобы Европа могла спокойно продолжать следовать тем же курсом.

Сланец, торф, лес – наша собственная энергетическая и продовольственная безопасность – под давлением. Эти обязательства из Европы были привезены в Эстонию нашими собственными чиновниками, которые теперь внедряют их в нашей экономике. Кто их уполномочил на это – непонятно. Почему и с какой целью мы постоянно увеличиваем свои амбиции – тоже непонятно. Стоит отметить, что пресловутый показатель EC "Цель 55" (Fit for 55) на самом деле является для Эстонии показателем Fit for 78, благодаря более амбициозным целям, которые мы поставили перед собой. Трудно понять, что заставляет нас бежать впереди паровоза ЕС.

Решение

Звучит нелепо, но мы в бизнесе сами предложили решение –разрабатываемый закон о климате. Идея закона исходила от VKG, предложение которого заключалось в создании долгосрочного видения конкурентоспособности предпринимателей страны.

Боюсь, что потом что-то было упущено. Я родился в советское время и помню "большие" цели последних пятилеток. Мы вот-вот должны были догнать и перегнать Америку. Сейчас, спустя тридцать лет, живя в другом союзе и глядя на сравнительную экономическую статистику Америки и Евросоюза, постоянно возникает ощущение дежавю. С чего бы это.

Закон о климате как государственный план может стать как нашим решением, так и последним гвоздем в крышку нашего гроба. Он может создать правовую определенность, гарантировать приоритетные для государства направления развития и их государственную поддержку, потому что, конечно, инициированные государством крупные революции совершаются с гарантией государства.

В то же время существует и другой серьезный риск. Например, слепо желая достичь европейских целевых показателей LULUCF, закон может внедрить в правовом пространстве обязательства, технологически и финансово непосильные для предприятий. В результате единственным решением станет свертывание деятельности. Боюсь, что такой риск вполне реален, а закон о климате движется, скорее, в этом направлении.

Возвращаясь к общей картине, отмечу, что экономическое благополучие и сила нашего государства важны, как никогда. Цели, поставленные климатической коалицией, пришедшей к власти в Европе перед войной, не соответствовали тогда и не соответствуют сейчас реальной ситуации.

Еще несколько лет назад главным вызовом мира было спасение климата. Теперь к нему добавились защита людей от войны и обеспечение людей едой и теплом. К сожалению, в выполнении этих задач Эстония, похоже, не на высоте.

Я очень надеюсь, что в нашем государстве, где, по разным данным, несколько десятков тысяч граждан по-прежнему живут за чертой бедности, мы не будем принимать решения, прекрасные для Европейского союза, но вредные для нас самих. Мы всегда были быстрой и гибкой экономикой, как говорят сегодня. Мы можем быть проворными в быстро меняющемся мире и сохранить свою экономику и своих людей. Бизнес неспособен одновременно выиграть внешние и внутренние войны.