Ехал я 9 мая рано утром на одно радио на эстонском языке, где по просьбе журналистов мы должны были поговорить на тему того самого 9 Мая. Ехал я с домашней заготовкой – моим желанием было объяснить эстонским слушателям, что не так страшны гвоздики, которые несут во имя памяти погибшего, а не Путину.

Там мне это вроде как бы удалось.

По ходу дня мое восприятие дня, либо Победы, либо Европы претерпело изменение. Да, несколько случаев использования запрещенных символов подчеркнули достойный характер дня. По крайней мере, так казалось по фактам полицейской сводки и фотогалереям.

Страх перед полицией возобладал, наверное. А действительно достойное поведение продемонстрировали немногие. Вы уж меня простите, но горевание по "эх, еще бы 100 грамм боевых", подчеркнутое "это НАШ праздник" или "ненадопровоцироватьплакатомпутинанарвитян" далеко не показатель единства ценностей, о чем так вожделенно говорил наш президент.

Да, фактов нарушения общественного порядка было раз-два и обчелся. Внутренний же общественный порядок мировоззрения был нарушен, по-прежнему. Начиная с того, что на эстонском языке реклама теленовостей звучала "venemeelsed lähevad Pronkssõduri juurde", и кончая фотографией мужика с эстонским флагом перед Бронзовым солдатом в одной русскоязычной группе в соцсетях с подписью "Это животное испортило наш праздник"...

В радиопередаче "Здесь и сейчас" я спросил своих гостей: "А кто вчера победил – День победы или День Европы?" Коллеги ответили – концерты. Они и стали лакмусовой бумажкой 9 мая 2024 года. "Песняры" vs Томми Кэш. Один концерт vs другой концерт. Пропаганда vs контрпропаганда. Один смысл 9 мая, имеющего личный подтекст vs безликий общий День Европы.

В этом ключе все это походило на некий замер мужского достоинства в общей бане, где смешались понятия достоинства. Достойного поведения страны в ответ на целенаправленный взлом с того берега общественного согласия. И человеческого достоинства в исполнении одной пожилой женщины, прочитавшей стих Высоцкого про братскую могилу без крестов.