Пока университеты прилагают большие усилия для применения экспертных знаний в реальной жизни, все больше распространяется вера в нарративы. Нам нужны разные истории, которые казались бы правдоподобными, были бы просты для объяснения и убеждали бы массы в праве политиков проводить в жизнь запланированную политику.

Зачем вообще обеспечивать доказательность знаний или беспокоиться об их прикладной стороне, если конечный результат определяется выборочной пригодностью знаний для нарративной структуры? Умение формировать сигналы из тезисов и, в свою очередь, конструировать нарративы из сигналов не требует глубокого академического образования и уж тем более экспертных знаний в соответствующей области. Особенно это касается вопросов внешней политики.

Основным постулатом нашей внешней политики должно быть то, что она основана на ценностях. Именно этому Эстония обязана своей независимостью. Я согласен с Марко Михкельсоном в том, что такой подход позиционирует нас в той части мира, где уважают суверенитет и территориальную целостность. Где "свобода быть собой" не является привилегией лишь немногих избранных и не служит разменной монетой при реализации интересов великих держав. Кроме того, сила не должна давать права вмешиваться вопреки чьей-либо воле или игнорировать общепризнанные принципы международного права.

Но если реальная жизнь рисует иную картину, что тогда станет с нашим ценностным фундаментом? Готовы ли мы увидеть сходства между войной России с Украиной и войной Израиля с палестинцами? Являются ли "спецоперации" Владимира Путина и Дональда Трампа теми случаями, по которым внешнеполитическая позиция Эстонии должна ясно отличаться? Ответы - в ту или иную сторону - означали бы выбор в пользу того или иного нарратива.

Однако здесь возникают очевидные знаки вопроса. Класть в основу ценности не означает их выборочную интерпретацию или оппортунистическую ориентацию в их пользу. Соблюдение правил не поддается измерению по относительной шкале. Ссылка на "особые случаи", которые оправдывали бы "особое отношение", не выдерживает требований ясности, последовательности и достоверности. Именно в том смысле, в каком эти слова понимаются буквально.

К сожалению, разрыв между выдаваемыми за действительность желаниями и декларативными заявлениями настолько велик, что те, кто говорит о внешней политике, оставляют неубедительное впечатление. Мне было бы трудно убедительно отстаивать основанную на ценностях внешнюю политику Эстонии, которая называет кровавую бойню в Буче геноцидом, но в то же время молчит о преступлениях против человечности в Газе. Такие выражения, как "мы не будем оплакивать Мадуро или Хаменеи", легитимизируют незаконное применение силы именно в том ключе, в котором мы не смогли бы представить себе ее применение к себе самим. Такую ценностную основу действительно трудно найти.

Если так, то на помощь приходит реализм, а точнее "основанный на ценностях реализм". Не война всех против всех, а война "хороших" и "равных" против "плохих" и "не имеющих ценности". При условии, что все одинаково интерпретируют нарратив "оси зла" и оправданность насилия по принципу "цель оправдывает средства".

Позиционируя себя как страну, основанную на ценностях, мы, под давлением реальных политических обстоятельств, подстраиваемся под лагерь, который провозглашает ценности универсальными, но в реальной жизни применяет их выборочно. Разве у такой маленькой страны, как Эстония, есть другие варианты?

В свое время Жак Ширак, говоря о войне США в Ираке, выразил сожаление по поводу того, что страны Центральной и Восточной Европы упустили возможность промолчать, вместо того чтобы поддержать военную авантюру американцев - затею, которая имела сильную нарративную основу, но слабую связь с реальностью. Это означает, что решение о применении военной силы основывалось на чем угодно, кроме доказательной базы.

Исходя из вышесказанного, разработчикам нашей внешней политики, возможно, стоило бы подумать о том, в каком объеме и на каких условиях провозглашать лозунг про ценностную основу, прикрывая его реализмом и реальными примерами из жизни.

Если это по какой-то причине не удастся, то, возможно, было бы разумнее давать такие сигналы, которые сделают наши дальнейшие шаги на международной арене более понятными, и заглушать те ноты, которые напрасно сеют путаницу или которые могут быть злонамеренно использованы против нас. Другими словами, мы не должны лаять на каждую собаку или же вилять перед ней хвостом, если это в долгосрочной перспективе не способствует нашим дальнейшим действиям или не добавляет реального подтверждения тому, что уже сделано.

Но, как всегда, говорить глупости не запрещено, а заниматься внешней политикой - это не привилегия избранных. То же самое касается вылезания на сцену и извлечения политической выгоды в любом демократическом обществе. И все же решения, основанные на нарративах, не должны наносить ущерб выживанию Эстонии в сложные времена. Особенно тогда, когда доказательность и аргументированность становятся второстепенными при формировании политики.