Мы живем в новую для Эстонии эпоху, когда долговая нагрузка государства стремительно растет. Если в ближайшие годы, благодаря консервативной бюджетной политике прошлых десятилетий, мы еще сможем резко повысить расходы на оборону без особых проблем, то в долгосрочной перспективе постоянно высокий уровень трат без существенных изменений в бюджетной политике окажется не по карману государственной казне.

В цифрах это выглядит так: если в 2019 году госдолг Эстонии составлял всего 9% от объема экономики (ВВП), то в этом году он достигает 26%, а без дополнительных шагов к 2029 году вырастет до 35%.

Расходы на выплату процентов по госдолгу к этому времени вырастут почти до полумиллиарда евро в год. Именно этим тревожным обстоятельством был продиктован публичный семинар по государственным финансам, организованный Советом по бюджету. Помимо анализа внутренней ситуации, мы обратились к урокам наших северных соседей – Финляндии и Швеции – в вопросах наведения порядка в госфинансах.

Усилия финских правительств по оздоровлению бюджета широко освещались в прессе, и у нас есть отличная возможность поучиться у соседней страны, входящей в еврозону.

Корни сложной ситуации в случае с Финляндией следует искать в прошлом. В 2007 году Apple вывела на рынок свой iPhone, свергнув с трона Nokia, а год спустя из-за океана в Европу пришел следующий мощный удар – глобальный финансовый кризис, вспыхнувший после краха Lehman Brothers.

Финляндия до сих пор не оправилась от этих ударов по экономике и, прежде всего, по государственным финансам. После мирового финансового кризиса экономика Финляндии росла в среднем всего на 0,5% в год. Кроме того, быстро стареющее общество заметно увеличило социальные расходы.

Последние четыре состава парламента Финляндии на словах последовательно подтверждали свою приверженность оздоровлению государственных финансов, однако рост госдолга, вопреки этому, продолжался. Для обуздания долговой нагрузки в Финляндии оказалось недостаточно даже бюджетных правил Евросоюза, которые ограничивают дефицит бюджета планкой в 3% от ВВП.

В прошлом году, когда государственный долг Финляндии начал приближаться к отметке 90% от ВВП, правительство решило действовать, предприняв ряд болезненных, но необходимых шагов. Для наведения порядка в финансах была сформирована межпартийная рабочая группа, в состав которой вошли представители как коалиции, так и оппозиции. Решением стали новые внутренние бюджетные правила, под которыми подписались все политические партии, за исключением одной.

Государственный долг Швеции раздулся до огромных масштабов в 1990-х годах после банковского кризиса и многолетнего периода чрезмерных трат. Ярким примером послужило послание нью-йоркских инвестиционных банкиров тогдашнему министру финансов Швеции: они заявили, что не готовы бесконечно финансировать "безопасное государство всеобщего благосостояния". На какое-то время на финансовых рынках даже были приостановлены торги шведскими гособлигациями, так как интерес покупателей попросту отсутствовал. В то же время началась фундаментальная работа по пересмотру основ государственных финансов, а память о кризисном периоде на десятилетия закрепилась в политическом дискурсе Швеции.

Если раньше бюджетная политика Швеции опиралась на ежегодные государственные бюджеты без глубокого долгосрочного прогнозирования, то в результате реформ доходы и расходы государства удалось в значительной степени сбалансировать. Долговую нагрузку стабилизировали на уровне, который сегодня составляет 35% от ВВП. Примечательно, что в 2019 году именно сохранение такого уровня долга было закреплено как долгосрочная цель Швеции. Что еще важнее – принципы бюджетной политики остались не подвластны "сквознякам" повседневной политики.

Опыт Финляндии и Швеции доказывает: оздоровление государственных финансов должно быть нашей собственной инициативой, реализованной до того, как вмешаются финансовые рынки и вынужденные меры станут еще более болезненными. Раньше нам это удавалось, и при наличии политической воли мы справимся и сейчас.

Во время мирового финансового кризиса в Эстонии смогли сократить как хозяйственные расходы госсектора, зарплаты и инвестиции, так и пенсии, пособия по безработице, расходы на содержание дорог и медицинское страхование. Иными словами, вклад внесли все, и бюджет был решительно оздоровлен как со стороны расходов, так и со стороны доходов.

Если тогда необходимость бюджетных правок помогал обосновать переход на евро, то сейчас нас могла бы мотивировать воля к обороне. В любом случае, настало самое время заглянуть в ближайшее будущее и решить, как на постоянной основе финансировать возросшие оборонные расходы из госбюджета.

Как этого добиться? Для предотвращения чрезмерной долговой нагрузки недостаточно одного лишь соблюдения бюджетных правил Евросоюза. Чтобы держать госдолг под контролем, мы должны быть требовательнее, чем того требуют Маастрихтские критерии. Постоянное смягчение правил или временная приостановка их действия, что в Эстонии в последнее время случалось часто, определенно не пошли на пользу государственным финансам.

Внутренние бюджетные правила не должны превращаться в "сирот от политики", которых просто игнорируют. Каким бы хорошим ни было правило, без политической воли и широкомасштабного соглашения мы ничего не добьемся. А для того чтобы политики считали порядок в финансах приоритетом, его должны считать важным и их избиратели.

Опираясь на опыт и уроки других стран, мы уже сейчас могли бы выяснить позиции партий, стремящихся попасть в парламент, относительно допустимой долговой нагрузки на бюджет, а также того, какие меры политики намерены предпринять для стабилизации финансов после парламентских выборов 2027 года.

Исходя из опыта северных соседей, нам, вероятно, снова придется искать пути улучшения состояния бюджета как в расходах и доходах, так и в структурных реформах (например, в реформе здравоохранения). Будем надеяться, что эти выборы – в то время, когда один глобальный кризис следует за другим – не превратятся в "фестиваль" по наращиванию трат и снижению налогов без указания источников покрытия.