Планируемый механизм премирования, призванный ускорить развитие ветроэнергетики, поднимает принципиальный вопрос: рассматривают ли местного жителя в этих решениях как субъекта или как объект? Если люди, чьи интересы затронуты, не вовлекаются в процесс содержательно, а стимулы создаются лишь на уровне лиц, принимающих решения, возникает риск, что местный житель будет восприниматься лишь как помеха, которую необходимо преодолеть.

Планируемая "покупка" планировок для "убеждения" местных самоуправлений выражает при этом патерналистскую и централизованную логику принятия решений: с затронутыми людьми не пытаются достичь соглашения, а воздействуют на тех, кто принимает решения за них.

Согласно представленному общественности политическому плану, для местных самоуправлений предусматривается выплата в размере одного миллиона евро. Она выплачивается двумя частями - при утверждении планировки и при выдаче разрешения на строительство, - при этом использование средств остается на свободное усмотрение самоуправления. При такой схеме компенсацию получают не те, чьи права или жизненная среда напрямую ущемляются, а инстанция, выступающая рычагом для их игнорирования.

Сельский житель как препятствие

Отношение к сельскому жителю как к объекту предполагает, что в процессе принятия решений он не рассматривается как полноправный участник процесса, чьи интересы должны быть учтены. В дискуссии о развитии ветроэнергетики из местных жителей сформировали не партнеров, а препятствие на пути прогресса.

После инициирования массовых планировок было ожидаемо, что в условиях ограниченной информированности местные жители потребуют учета своих интересов. Однако наряду с вовлечением в публичных дискуссиях также использовался язык навешивания ярлыков.

Подобный выбор слов - это не просто риторика, он меняет статус человека. Субъект превращается в объект, то есть в нечто, что необходимо обойти. Поэтому неудивительно, что компенсация направляется не пострадавшим людям, а местным самоуправлениям. Истинный посыл этой меры заключается в том, что интересы местного жителя при принятии решений могут не иметь достаточного веса, зато можно воздействовать на тех, кто принимает решения за него.

Если бы целью действительно было возмещение вреда лицам, чья жизненная среда непосредственно страдает от возведения ветропарков, то средства следовало бы направлять именно им, а не местным собраниям или чиновникам самоуправлений. Однако вместо такого подхода был создан механизм, который премирует административный уровень, а не тех, кто непосредственно несет на себе бремя правового ограничения.

Поскольку намечаемая мера затрагивает основные права местных жителей, ее законность необходимо оценивать в свете принципа пропорциональности, вытекающего из Конституции и опирающегося на сложившуюся практику Государственного суда. В соответствии с этой практикой, любые ограничения прав и свобод должны быть обоснованы интересами демократического общества и соответствовать требованиям целесообразности, необходимости и соразмерности.

Прежде всего, вмешательство может выражаться в нарушении права собственности, неприкосновенности жилища и прав, связанных с защитой качества окружающей среды, при этом интенсивность такого вмешательства зависит от воздействия конкретного проекта развития. В этом случае необходимо оценить, в достаточной ли мере механизм компенсации учитывает положение лиц, чьи права напрямую затрагиваются решением. Хотя премия, выплачиваемая местным самоуправлениям, может быть формально подходящим средством для содействия строительству ветропарков, возникает серьезный вопрос относительно ее необходимости и, прежде всего, соразмерности.

Во-первых, не очевидно, что той же цели невозможно достичь с помощью менее ущемляющих мер - например, через прямую компенсацию затронутым лицам. В рамках такого механизма следовало бы рассмотреть решение, при котором компенсация направляется непосредственно пострадавшим лицам, исходя, к примеру, из близости недвижимости, зоны влияния или объективно оцениваемого уровня негативного воздействия.

Во-вторых, на этапе взвешивания интересов выявляется структурная проблема: выгода от данной меры реализуется на уровне самоуправления, в то время как бремя вмешательства в основные права ложится прежде всего на местных жителей. Такое разделение пользы и ущерба указывает на то, что речь идет не просто о взвешивании прав, а о воздействии на уровень принятия решений.

Кроме того, распределение компенсации, оставленное на усмотрение местного самоуправления, создает риск необоснованного неравенства: в разных волостях и городах может сложиться существенно разная практика в зависимости от местной политической культуры и позиций лиц, принимающих решения. В одном самоуправлении средства могут быть использованы в интересах пострадавших жителей, в другом же - направлены на иные цели, в том числе во благо самих лиц, принимающих решения.

В таком случае реальное смягчение вмешательства в права становится случайным и зависит от места жительства, что не соответствует ни принципу правомерных ожиданий, ни логике основного права на равное обращение. Механизм компенсации не должен создавать ситуацию, при которой защита прав человека зависит от того, в каком самоуправлении он проживает.

Механизм выплаты компенсации самоуправлению по своей структуре напоминает ситуацию, когда сопротивление преодолевается не за счет учета интересов тех, кто его оказывает, а путем поиска канала, через который это сопротивление можно нейтрализовать.

В этом смысле логика данной меры напоминает механизм косвенного институционального воздействия, который не исходит напрямую из интересов лиц, несущих бремя вмешательства: баланс достигается не с ними, а путем воздействия на тех, в чьих руках находится власть принимать решения. Подобная конструкция ставит под серьезное сомнение соответствие меры принципу пропорциональности в узком смысле, поскольку взвешивание интересов, по сути, подменяется нейтрализацией сопротивления.

В заключение

Деятельность публичной власти должна быть не только формально законной, но и содержательно честной и легитимной. Механизм премирования, который направляет выгоду на уровень принятия решений, оставляя носителей бремени вмешательства без компенсации, не отвечает этим требованиям. В данном случае речь идет не о балансировке прав, а о механизме, позволяющем их обойти.

Если государство не стремится достичь соглашения с теми людьми, кого решение касается напрямую, а создает стимулы для преодоления их сопротивления, то человек неизбежно рассматривается не как субъект, а как объект.

Такой подход не может быть устойчивым ни с правовой, ни с социальной точки зрения, поскольку решения, основанные на игнорировании интересов людей и искажении процесса, не являются легитимными, даже если они формально законны. Единственное последовательное решение - вернуться к принципу, согласно которому с носителями бремени вмешательства необходимо вести переговоры, а их ущерб должен быть адекватно компенсирован.