Кто-то из российских юмористов в 1990-х годах произнес замечательную фразу: "Россия – страна с непредсказуемым прошлым". Судя по нынешнему книжному улову, предсказывать российское прошлое рвутся многие: исторических романов оказалось много, много. Их авторы стремятся пронзить толщу веков и по-новому увидеть прошлое, уже закутанное в легенды и мифы. Или создать новые.

"Тайный год" Михаила Гиголашвили самым подробным образом рассказывает о двух неделях жизни Ивана Грозного в Александровской слободе, куда он удалился от народа на год. "Самым подробным образом" – не преувеличение: в книге 736 страниц. Она рассчитана на читателя, которого привлекает сам процесс чтения, небыстрый, без заглядываний в конец, – чтение, которое называют медленным. "730, – скажете вы, - ну, хватил ваш автор. Кто это сподобится столько читать?". А я отвечу: "А вы попробуйте". Даже если не все прочтете, уверяю, чтение презанятное. Язык XVI века предстает абсолютно понятным, Ивана Грозного раздирают противоречия, он добрый человек и злобный царь, роман о средневековой России, а мир уже как будто глобальный – персы, татары, голландцы, англичане, немцы, кого только нет возле Грозного. И, конечно, таинственность, сны, эротика – то, что, казалось бы, не очень-то вяжется со стереотипным образом этого царя.

...

Вам подавай более близкую к нам историю? Не хотите почитать о Ленине? В год 100-летия Октябрьской революции кажется почти закономерным решение жюри премии "Большая книга" присудить первое место Льву Данилкину (может быть, кто-то из читателей побывал на его прошлогоднем вечере в клубе "Импрессум"?) за роман "Ленин. Пантократор солнечных пылинок" (784 страницы; очевидно, историческая тема предрасполагает к увесистым томам). Данилкин пишет просто, иногда интересно, иногда пафосно, время от времени вставляет в роман о рубеже веков наши слова и словечки: "кроссфаундинг", "сталкер", "энергетика". Да и все его повествование о Ленине строится отчасти как "травелог", то есть описание крупных европейских городов, в которых живал вождь пролетариата, а вернее, большевиков.

...

Про еще более близкую историю? Тогда вам в вошедший в финал премии "Русский Букер" роман (правда, журнал "Новый мир", опубликовавший это произведение, уверял, что это повесть, но "Русский Букер" выдается за лучший роман) Игоря Малышева "Номах. Искры большого пожара". Впервые фамилию Нестора Махно переиначил таким образом, в анаграмму, Сергей Есенин в поэме "Страна негодяев", где в списке действующих лиц числится Бандит Номах. А у Малышева среди персонажей есть поэт Сенин. История часто движется по кругу. Почему Махно? Почему этот хитрый, кровавый, коварный, в своем роде замечательный военный тактик? Малышев отвечает: "А вообще мне интересна Гражданская война. Для нас эта тема сейчас крайне актуальная, поэтому пытаюсь разобраться: как, почему пошёл брат на брата, сосед на соседа, да еще и с такой жестокостью. Хотелось почувствовать, пропустить через себя ощущение человека, который поставил задачу построить новую жизнь, "счастье для всех даром, и чтобы никто не ушел обиженным".

....

Но довольно об истории. Продолжим о премиях. "Русский Букер" получила Александра Николаенко за дебютный роман "Убить Бобрыкина. История одного убийства". Председатель жюри Пётр Алешковский, оглашая результат, сказал: "Это очень крутой роман. Здесь русский язык – на десять, архитектура построения – на десять. … Это гениальное произведение, написанное русским языком". Когда вы слышите или читаете такое – правда ведь, хочется посмотреть/почитать это потрясающее произведение?

Сюжет: душевно больной Шишин, воспитуемый властной мамой (и, разумеется, задавленный ею), когда-то в школе влюбился в девочку Таню. Оба они выросли, Таня вышла замуж за однокашника Бобрыкина, удачливого и красивого, похожего на артиста Василия Ланового (конечно, в молодости), родила дочку, и все у нее, наверное, хорошо. Наверное – потому что ее в романе не очень-то видно и слышно, разве что когда разговор идет о прошлом. А вот Бобрыкина и видно, и слышно, и главный герой хочет задушить его веревкой. Это не роман, а скорее, повесть в 200 страниц, написанная довольно странным языком: "По синим закоулкам мирозданья свинцовые скользили облака, на мрачной пустоши небес зажглась заря огней домашних, витрин и вывесок, на потолке качались фонари…". Классический ямб, все время ямб: "Мать, кстати, тоже можно задушить веревкой, все равно не любит", — подумал он и посмотрел на мать внимательно, с шестого узелка".

Мнения критиков об этой книге разошлись кардинально. Они понимали, что так писали лет сто назад, и даже раньше. Но некоторым это понравилось, так что в рецензиях они даже подражали этому "гениальному" языку: "Остается удивляться, как автору удалось проникнуть в закоулистую хмурь искореженной психики". Правда, красиво? По счастью, нашлись и те, кого премией не удивишь, особенно "Русским Букером" после скандала в 2010 году с премией за роман Елены Колядиной "Цветочный крест". Такие критики писали: "Букер" и на этот раз не обманул ожиданий. … Мало кого поток умышленно замысловато поставленных слов, набранных из говоров, церковных книг, окраинного жаргона, поэтических сборников, донесет до конца книги. По сути, в романе нет ничего, кроме слов. Сюжет позволяет нанизывать их в промышленных масштабах". Кажется, никто еще не писал о том, что подобный язык, сплошь декорирующий мысли героя Шишина, встречался в одном прекрасном советском романе – в "Двенадцати стульях" Ильи Ильфа и Евгения Петрова, где примерно так изъяснялся Васисуалий Лоханкин. Там, конечно, была пародия. Но язык "гениального произведения" именно пародией и отдает. 

В истории с "Русским Букером" радует одно: жюри его ответвления – "Студенческого Букера" – решительно не согласилось со старшими товарищами и присудило свою премию роману Владимира Медведева "Заххок". Книга отличная, но тяжелая – о гражданской войне в постсоветском Таджикистане. Не решусь рекомендовать ее читать в преддверии праздников. Но, может быть, потом?..

...

Что бы прочесть этакого интересного, хорошо придуманного, местами смешного, местами феерического? И чтобы не 700 с лишним страниц? Есть, есть такой роман – "Манарага" Владимира Сорокина. Роман о книге, уводящий в будущее – в эпоху после Нового средневековья и Второй исламской революции. Именно тогда появилось новое тайное общество Кухня (не путать с сериалом) и новая специальность шеф book’n grill, книга и гриль. Виртуозы-повара готовят блюда высокой кухни … сжигая книги. Не навеяла ли Сорокину тему история с Нашими, которые рвались жечь на кострах его собственные творения, но побоялись? Роман легкий, смешной и в то же время осмысленный – мы так много говорим сейчас о конце бумажной книги, о ее полной замене аудиокнигой, текстами на читалках, на планшетах. Выживет ли она? Сорокин, как обычно, парадоксален, за это его и читают.

...

А если вы любите реалистическое драматическое повествование, то читайте повесть Калле Каспера "Чудо". Он эстонский прозаик, но "Чудо" создано на русском языке. В память об ушедшей жене – талантливой писательнице Гоар Маркосян-Каспер. Эстонец и армянка, у которых домашним языком был русский. Пока что повесть можно прочесть только в журнале "Звезда". Знаете, как легко читать произведения, опубликованные в журналах? Вбить в поисковик "журнальный зал библиотека", и откроется замечательный сайт magazines.russ.ru

И вы окажетесь в самом большом читальном зале русской литературы. Выбор огромный. Предлагаю Ольгу Брейнингер в "Дружбе народов" в №4 за 2016 год с романом "В Советском Союзе не было аддерола", который в этом году вышел отдельной книгой, да еще с прекрасными рассказами в придачу.

Героиня романа – продукт глобализации, и это оказывается ее выигрышным билетом: "Когда я сидела в очереди волонтеров для эксперимента, скатывая в комочек номерок с цифрой 964, я была уверена, что сама возможность увидеть профессора Карлоу стоит потраченных впустую трех с половиной дней ожидания, после которых я и 1328 других претендентов составим проигрышный пул, подаривший миру одного идеального кандидата для программы нейроконфликтного программирования. 2 года, 5 месяцев и 6 дней назад оказалось, что этот идеальный кандидат — я. Молодая женщина (место рождения: Казахстан; национальность: немка; родной язык: русский; гражданство: Германия; место проживания: США, город Кембридж; род деятельности: докторант кафедры микросистемного анализа; сфера интересов: политика и культура бывшего Советского Союза; коэффициент интеллекта: 142; телосложение: истощенное ввиду анорексии; тип информационного метаболизма: этико-интуитивный экстраверт; особые характеристики: засекречены) двадцати семи лет, родом из Средней Азии с запутанной личной историей; прошедшаяся пунктирной линией по карте Европы, проследовавшая дальше на Запад с намерением революционировать экспериментальную славистику и попавшая в сети микросистемного анализа, я оказалась идеальным пластилином для эксперимента века".

Возможно, поэтому в интернет-голосовании за кандидатов одной из самых престижных в России премии НОС (Новая Словесность) за эту книгу подано больше всего голосов – 60. А за следующего, второго кандидата – 19. Нужно читать.

...

И еще одну смешную, легкомысленную, мифологическую книгу я бы посоветовала для легкого чтения на праздники – "Головастик и святые" томского прозаика Андрея Филимонова.

Приятного чтения!

 ...

Михаил Сапитон: любая рецензия на "Маленькую жизнь" это всего лишь словесное упражнение в том, чтобы замаскировать бесконечную боль этого произведения.

Но ведь и литература — не зелёный ромашковый луг. Тут нужно испытывать дискомфорт и внутренне сопротивление.