В современном балете позволено все, отчего в нем так часто сегодня воцаряется анархия танцевальных движений,  лишь в очень условной степени вторящих музыке. Но истинный балет, на мой взгляд, как законченное произведение искусства требует "прокрустова ложа" строжайшей формы, которая отсекает все лишнее, запрещает рябящую произвольность, купеческое изобилие приемов и эгоистическую импровизацию.

Некоторым отзвуком этой строгости и замкнутости искусства самого на себя служат прозрачные, изломанной формы "клетки", в которых на сцене балета "Керес" сидят музыканты. Я уверена, что речь здесь идет не только и не столько о каких-то запретах и заточении, но о сосредоточенности, погруженности в себя, максимальной концентрации тех, кто сливается с виолончелью, флейтой, скрипкой, альтом или тромбоном. Музыкант отделен от мира, но одновременно и открыт ему (есть маленькая дверца в каждой клетке), и туда проникают, прежде всего, звуки шахматных фигур на доске – это шорох полета и стук приземления фигуры, это полнейшая тишина размышлений и пришедшее решение, выраженное в колоссальной музыкальной мощи, буквальном обвале громокипящих звуков, рушащихся на зрителя.

А на экране в это время шахматные фигуры то степенно двигаются в осмысленном порядке, то падают с доски на пол, сметаемые неудачей, то разрастаются до величины колонн, то медленно разрушаются, обращаясь в прах.

Звучат голоса тех, кто знал лично Пауля Кереса, и женский голос в конце произносит: "Его провожали в такой пронзительной тишине, что мои каблучки грохотали, нарушая безмолвную скорбь..."

Генеральная репетиция балета "Керес". Фото: Сийм Лыви/ERR

Сцену рассекают лучи света, то спускающие зрителя на землю, то возносящие его на небеса.

Объединить двух столь разных композиторов – Тимо Стейнера и  Сандера Мельдера; архитектора, выступившего в роли художника-постановщика Юлара Марка, художника световой хореографии Маргуса Вайгура, видеохудожника Таави Мийсу Варма, музыкантов YXUS Ensemble и Камерный хор Эстонской филармонии, и многих-многих других создателей постановки мог только Теэт Каск, который мыслит пластическими образами, создавая характер и судьбу человека.

Все многочисленные элементы, входящие в спектакль, существуют по отдельности и вкупе в самых разных постановках, но их изобилие, чаще всего, ничем не оправдано, и мы, недоумевая, порой вынуждены признать: спектакль слабенький, но замечательная работа художника, или – видеохудожника, или – бутафора. Но эти огрызки похвал означают лишь одно – режиссер не справился со всей махиной привлеченных средств и эффектов, понадеялся на их самодостаточность и что будет "покрасивше". Теэт Каск властно и бескомпромиссно подчинил все единой гармонии и единой цели.

Пауль Керес – черно-белые клавиши

Интеллектуальная гармония шахматной игры и музыкальная гармония, сменяемая полнейшей тишиной, позволили Теэту Каску создать с артистами балета "Эстонии" уникальный хореографический рисунок: виртуозные классические па переходят в акробатические этюды, акробатические этюды переходят в краткие пантомимы, пантомимы сменяются дерзкими "выходками" модерна. И все вместе ни на секунду не выходит за пределы строжайшей черно-белой графики, поскольку есть только черные и белые фигуры на шахматной доске, только черные и белые клавиши рояля.

Так бывает: кажется, что уровень актера, да и всей труппы не очень-то и высок, но стоит появиться талантливому режиссеру что называется от Бога, как оказывается: каждый актер таил в себе несметный творческий потенциал, только створки раковины были закрыты – их невозможно открыть ножом, но только – собственным талантом. Теэт Каск до миллиметра продумывает рисунок танца – так, что сложнейшие композиции, кажется, даются исполнителям легко и совершенно естественно.

Чемпион мира Эмануил Ласкер говорил: "На шахматной доске лжи и лицемерию нет места. Красота шахматной комбинации в том, что она всегда правдива. Беспощадная правда, выраженная в шахматах, ест глаза лицемеру".

Так и балет "Керес", над которым команда трудилась долгие полтора года, лишен лицемерия и фальши, это – редчайший подарок для глаз и ушей, для ума и сердца.

Пауль Керес – один из величайших символов Эстонии. Страну прославляют только творческие люди (как бы высокомерно ни относились к ним те, кому в тот или иной период принадлежит страна).

Выдающийся музыкант, друг Пауля Кереса Густав Эрнесакс так отозвался о нем: "Мне кажется, что своей неуемной работоспособностью он подпортил себе лишь одну вещь – сократил длительность жизни, но не ее величие!"

Пауль Керес был очень близок к титулу чемпиона мира, но так и не стал им; мне кажется, что в этой "недостигнутости" мы сегодня можем увидеть глубокую философскую мысль о бесконечности творческого поиска, который не должен обрываться на полной победе. Полная победа, по сути, катастрофа, окончательный финал. А имя Пауля Кереса обрастает все новыми и новыми легендами, его судьба, на которой отразились переломные события эпохи, которую определяли вдохновение и талант, ум и сомнения, успехи и неудачи притягивает к себе не только исследователей истории шахмат, но и художников, ищущих немеркнущих героев.

Балет Теэта Каска я бы включила в обязательную учебную программу для тех, кто хочет понять, как создать на сцене гармоничное произведение искусства высочайшего уровня.