– Вы прибыли с визитом в Вашингтон в очень напряженный момент, когда президент США Дональд Трамп оказывает давление на союзников по НАТО. Какие настроения сейчас царят в коридорах Вашингтона? Принесла ли ситуация на Ближнем Востоке больше напряженности по сравнению с обычным временем?

– У нас здесь были встречи самого разного типа. В администрации Белого дома мы говорили о том, как ближневосточный конфликт влияет на Украину и каким Соединенные Штаты видят мирный процесс в Украине. Мой посыл неизменен: мы не должны забывать об Украине, потому что она по-прежнему крайне важна. Очевидно, что здесь сейчас больше говорят о Ближнем Востоке и конфликте с Ираном. Я подчеркиваю, что мы должны быть открыты к диалогу на эту тему. Если у союзников есть проблема, другие партнеры должны быть готовы ее обсуждать. Конкретного запроса со стороны вооруженных сил США союзникам не поступало. Поэтому за последние два дня содержание этих сообщений довольно сильно менялось.

Но общее понимание таково: конфликт на Ближнем Востоке и в Иране напрямую влияет и на сами Соединенные Штаты. Приближаются промежуточные выборы. Фермеры напрямую зависят от цен на удобрения и топливо, и это может начать влиять на внутреннюю политику. Поэтому я не верю, что Штаты заинтересованы в очень затяжном конфликте. Те сигналы, которые мы здесь слышали, говорили скорее о продолжении военной операции в течение недель, а не месяцев.

– Трамп заявил, что если союзники по НАТО не придут на помощь, то альянс ждет мрачное будущее. Как толковать это заявление – как тактику ведения переговоров или как серьезное предупреждение?

– Мой ответный посыл на всех встречах заключался в том, что сейчас время строить мосты, а не сжигать их. Больше всех от нынешней ситуации выигрывает Россия: ее бюджет получил значительную подпитку из-за роста цен на нефть, и эти дополнительные средства идут на агрессию против Украины.

Поэтому, если оценивать безопасность нашего региона, добрые отношения между Европой и США сейчас даже важнее, чем отдельные расхождения во мнениях. В последние дни мы слышали реакцию разных европейских стран на требования президента Трампа. Я считаю, что сейчас важнее сосредоточиться на наведении мостов и быть готовыми сесть за стол переговоров, чтобы обсудить реальные шаги.

Обеспечение судоходства в Ормузском проливе – задача не из легких. На ситуацию там можно влиять артиллерийским огнем или блокировать пролив иными средствами. Это не тот случай, когда достаточно просто отправить туда корабли, и проблема решится сама собой. Нет, это гораздо более сложная задача.

– Близкий союзник Трампа сенатор Линдси Грэм заявил, что разговаривал сегодня с Трампом и никогда прежде не слышал его таким разгневанным. Грэм также написал, что удивлен высокомерием союзников. Находятся ли трансатлантические отношения сейчас в критической точке?

– Доходили такие слова и до меня. Мы встречались с генерал-майором в отставке Кейном, который очень близок к команде Трампа, и его сигналы были весьма схожими: администрация сейчас находится в довольно фрустрированном состоянии. Нужно учитывать, что приближаются промежуточные выборы, и внутренняя политика начинает влиять на поведение Белого дома.

Очевидно, что Белому дому необходимо найти так называемый end state – финальный аккорд в войне с Ираном. То, как они определят завершение этой войны. И здесь, конечно, возникает вопрос: если американцы и Израиль понимают ситуацию одинаково, то что скажет Иран? Согласится ли Иран с таким решением или продолжит блокаду Ормузского пролива? Там есть подводные течения, на которые у нас сегодня еще нет ответов, но наша задача – следить за тем, чтобы мы не сжигали эти мосты.

– Что касается желания администрации обеспечить безопасность в Ормузском проливе, какова позиция Эстонии в этом обсуждении?

– Мы заявили, что готовы к обсуждению и готовы сесть за стол переговоров. Это вопрос глобального масштаба. От него зависит и эстонский фермер, и обычный потребитель. Если цена на топливо растет, это влияет на стоимость хлеба и бьет по карману каждого водителя. В интересах каждого жителя Эстонии – найти решение как можно быстрее, и простое "хлопанье дверью" этому точно не способствует.

– Обсуждалась ли готовность Эстонии участвовать в операции в Ормузском проливе с командующим Силами обороны?

– Разумеется, мы находимся в контакте с Силами обороны. Это касается прежде всего военно-морских сил. Но повторюсь – не поступало ни одного конкретного запроса о том, какой могла бы быть роль союзников. Есть лишь заявления президента Трампа, которые порой противоречат друг другу – вплоть до того, что помощь вовсе не требуется. Поэтому на военном уровне обсуждение того, какими могли бы быть реальные действия со стороны различных союзников, еще не началось. Мы находимся на очень ранней стадии. Сегодня довольно бессмысленно спекулировать на тему того, выйдет ли из этого вообще что-нибудь. Но с нашей стороны должна быть готовность содействовать решению этой проблемы.

– Сложилось ли у вас на встречах впечатление, что от Эстонии ждут утвердительного ответа, или администрация допускает и отказ?

– Сейчас основное ожидание администрации – продолжение диалога. Пока мы ведем переговоры, у нас есть возможность искать и прорабатывать решения. Стоит признать, что Эстония не располагает большим количеством военных кораблей для отправки в этот регион. Да, у нас есть компетенции, например, в области поиска и обезвреживания мин, и мы входим в противоминную группу НАТО, но у нас нет корветов или судов сопровождения для подобных задач.

Это непростая задача. Недостаточно просто отправить военный корабль для сопровождения танкеров – компании-судовладельцы также должны дать согласие и быть готовыми к подобным рискам. Вопрос гораздо масштабнее и носит комплексный характер: это не только военный вызов, но и предмет переговоров с судоходными и страховыми компаниями – как они оценивают текущую ситуацию. В конечном счете, мы все заинтересованы в возобновлении свободной торговли и бесперебойном транзите нефти и газа.

– Является ли это проверкой на лояльность со стороны американцев?

– Прежде всего, вопрос в том, как американцы хотят завершить этот конфликт и станет ли разблокировка Ормузского пролива частью его финала. Если военные цели будут объявлены достигнутыми, а экономические задачи останутся нерешенными, то это будет лишь половинчатым решением. Мы же должны стремиться к комплексному результату, который учитывал бы все переменные этого уравнения.

– Европейцы жаловались, что американцы не разъяснили им свои цели на Ближнем Востоке. Появилось ли у вас после этого визита больше ясности?

– Сегодня это понимание действительно есть: и почему была предпринята эта атака, и каковы долгосрочные цели. Основное желание как Израиля, так и американцев – лишить Иран возможности использовать ядерное оружие и баллистические ракеты, чтобы они не представляли угрозы для цивилизованного мира. Разумеется, это и борьба с терроризмом. Если параллельно с этим иранский народ обретет свободу и возможность самим определять свое будущее, то это станет дополнительным бонусом. Таковы основные цели предпринятых действий.

– Вы также встретились сегодня с влиятельным советником администрации Энди Бейкером. Настроены ли они по отношению к союзникам так же жестко, как президент?

– Энди Бейкер обладает огромным опытом. Он был советником Джей Ди Вэнса по безопасности еще в те времена, когда тот работал в Конгрессе, и остается в команде сейчас, при президенте. Как человек, отвечающий за безопасность, он, безусловно, понимает необходимость поддержания союзнических отношений. На нашей встрече его интерес не ограничивался только темой Ближнего Востока. Мы много говорили о двусторонних отношениях, о совместных проектах Эстонии и США, о перспективах нашего оборонного сектора. У американцев есть явный интерес к определенным нашим компетенциям, в которых Эстония сильна, включая, например, антидроновые технологии. Так что наша встреча определенно была шире, чем просто обсуждение ближневосточного конфликта и внутренней политики США.

– Смещен ли сейчас фокус внимания Вашингтона с украинской повестки?

– Нет, ни в коем случае. Администрация Трампа по-прежнему нацелена на достижение мира в Украине. Безусловно, сейчас этот вопрос не является первоочередным, поскольку ситуация на Ближнем Востоке оказывает куда более серьезное влияние на внутреннюю политику США, однако украинская тема никуда не исчезла. Стремление к скорейшему мирному урегулированию сохраняется. Но реально ли это в ближайшей перспективе? Пожалуй, решение по Украине потребует больше времени, чем урегулирование иранского конфликта.

– Насколько сложно или просто сейчас установить контакт с нынешней администрацией, чтобы поговорить лицом к лицу и понять их реальные мысли, а не следить за постами в соцсетях?

– Контакты поддерживаются постоянно, но организация визитов требует времени. Например, встречу с министром обороны мы начали готовить за несколько месяцев до поездки. Учитывая текущую обстановку, руководство Пентагона сейчас максимально загружено военными вопросами. Нужно понимать ситуацию: не все можно спланировать заранее. Но связи у нас налажены. Никогда не было так, что звонишь в Вашингтон – и все тут же происходит. Это огромная страна и огромные системы. Наше дело – поддерживать эти добрые отношения.