Недавно опубликованный Доклад о развитии человеческого потенциала Эстонии был посвящен темам образования. Доклад вызвал широкий общественный резонанс, и на какое-то время сильные стороны и болевые точки нашей образовательной системы оказались в фокусе дискуссий. Это очень хорошо. Спектр затронутых тем был огромен, и, по моему опыту, в подготовке документа участвовало рекордное количество экспертов. Проделана огромная работа, итогом которой стали 400 страниц содержательного текста.

Ранее я и сам входил в число составителей и даже был соредактором одного из докладов, поэтому вынужден признать: интерес к поднятым темам угасает примерно через неделю. После этого документ отправляется на "виртуальную полку" к другим отчетам и стратегиям, где благополучно забывается.

Вероятно, его прочтут некоторые энтузиасты сферы образования, политики просмотрят основные тезисы – нельзя ли что-то использовать на выборах, а студенты изучат темы, связанные с их научными работами. И на этом все. К сожалению, внимание людей кратковременно, новости сменяют друг друга, и через полгода об этом уже никто не говорит. Очень жаль, ведь образование – это именно та область, где нам необходимы стратегическое мышление и действия, выходящие за рамки избирательных циклов. На этом акцентируют внимание и авторы доклада.

Я постараюсь внести свой вклад и вернуть вопросы образования в информационное поле. С чего начать?

Я рассмотрю сферу профессионального образования в сравнении со средним образованием. А именно – авторы сравнили зарплаты людей со средним образованием и тех, кто получил профессиональное образование.

Прежде всего, для контекста стоит пояснить, что профессиональное образование, рассматриваемое в анализе, бывает трех типов: те, кто получает профессиональное образование без среднего; те, кто получает его вместе со средним образованием; те, кто получает профессиональное образование на базе среднего. Последний вариант по своей сути уже ближе к прикладному высшему образованию.

Тот факт, что зарплаты людей, получивших профессиональное образование на базе основного, ниже – закономерное следствие разницы в уровнях образования, и удивляться здесь нечему. Как правило, лучшее образование обеспечивает и более высокий доход. Точно так же профессиональное образование на базе среднего должно приносить более высокую зарплату, чем наличие просто аттестата о среднем образовании. А те, кто совмещает получение профессии со средним образованием, по идее, должны были бы зарабатывать наравне с обычными выпускниками гимназий.

Это теория. На практике же мы видим, что последняя группа зарабатывает меньше, чем обычные выпускники гимназий. Те же, кто получил профессиональное образование уже после гимназии, зарабатывают примерно столько же, сколько и обладатели просто среднего образования. Если добавить дополнительные переменные, разрыв сокращается: например, "синие воротнички" с профессиональным образованием зарабатывают больше, чем их коллеги с обычным средним образованием. Тем, кто хочет изучить детали, советую прочитать подраздел 3.2 отчета.

Если же объединить все профессиональное образование в одну группу, то их средний уровень зарплат действительно окажется ниже, чем у обычного выпускника гимназии. Что само по себе нелогично: ведь в системе профтеха человек получает конкретную специальность, которая должна давать ему определенное преимущество на рынке труда перед вчерашним гимназистом.

Почему сложилась такая ситуация? В качестве одного из обоснований авторы доклада указывают на тот факт, что в гимназии обычно идут более целеустремленные и способные ученики, которые ставят перед собой задачу поступить в вуз. В силу этого они и позже на рынке труда проявляют больше хватки, инициативы и достигают больших высот.

Второй причиной называют региональные различия: если профессиональное училище находится рядом с домом, люди выбирают учебу там, потому что это банально дешевле. Поскольку переезд в столицу обходится дорого, выпускники остаются жить и работать в своем родном уезде. Выпускников же гимназий больше в городах и крупных центрах, где и уровень зарплат в конечном итоге выше.

Однако один фактор авторы оставляют без внимания. Уровень отчисления из наших вузов составляет порядка 10–11%. Например, в прошлом году учебу прервали 5000 студентов. Если предположить, что это число со временем существенно не меняется, то за десять лет мы получим цифру порядка 45 000–50 000 человек. Это уже ощутимый масштаб. И хотя верно, что некоторая часть из них возвращается в университет и спустя время получает диплом, общую картину это не меняет.

Почему это важно с точки зрения зарплат? На нашем рынке труда довольно много людей с так называемым неоконченным высшим образованием, но в статистике они числятся просто как люди со средним образованием. Очевидно, что было бы неверно сравнивать зарплату человека, который два года изучал программирование в вузе, с зарплатой выпускника профессионального училища – они могут отличаться в разы. Безусловно, такие молодые люди с неоконченным высшим образованием заметно повышают средний уровень зарплат в группе лиц с общим средним образованием.

Это пример, который на самом деле подводит к другой серьезной проблеме, на которую указывают и авторы доклада. А именно: у нас есть множество различных регистров, но мы не используем или не можем их использовать, так как под предлогом защиты данных делаем регуляции все более жесткими.

Возвращаясь к моему примеру: было бы целесообразно сопоставить сведения о лицах, отчисленных из вузов, с данными Налогово-таможенного департамента об их доходах. Более того, в регистрах уже содержится информация и о тех, кто спустя время возобновил обучение.

Сведя все эти показатели воедино, мы бы увидели реальный эффект "неоконченного высшего" на уровень дохода. Можем ли мы сделать это сейчас? Искренне сомневаюсь, поскольку для этого нам потребовалось бы связать между собой персонифицированные данные в разных регистрах.

Авторы доклада четко выделяют использование данных из регистров –точнее, их неиспользование – как одну из узких зон, связывая это с более широкой темой. Нам пришлось бы заказывать значительно меньше всевозможных исследований в сфере образования, если бы мы могли свободно использовать данные регистров.

Поскольку из-за защиты данных мы не можем этого делать, приходится заказывать отдельное исследование под каждую тему или проблему. А когда чиновники меняются, старые знания теряются, и новые сотрудники заказывают новое исследование.

Чиновники у нас меняются часто. Мы даже не догадываемся, сколько миллионов евро из денег налогоплательщиков ушло на финансирование дублирующих друг друга исследований. Вероятно, за последние 25 лет эти суммы исчисляются сотнями миллионов. На самом деле мы не знаем – предложенная мною цифра является чистой спекуляцией. Так что политикам есть над чем поломать голову. Вероятно, начнут они с того, что организуют исследование, чтобы выяснить, сколько денег было потрачено на исследования в области образования за последние десять лет.