В последние недели в дискуссиях снова и снова всплывает тема стремительного роста цен на нефть и газ на фоне событий на Ближнем Востоке, который уже напрямую затронул потребителей. Если цена на нефть поднялась к отметке в 100 долларов за баррель, то цена на газ, долгое время колебавшаяся на уровне 30 €/МВтч, подскочила до 60 €/МВтч.

По сравнению с периодом начала полномасштабной российской агрессии в 2022 году, скачок цен на газ пока остается менее значительным. Тогда цена газа на бирже TTF торговалась ощутимо выше 100 €/МВтч, а в пиковые моменты превышала даже 300 €/МВтч.

Однако уязвимость экономики и благосостояния потребителей западных стран перед ценами на топливо не является новостью. О хрупкости цепочек поставок через Ормузский пролив или Суэцкий канал нам также известно давно. Подготовиться к негативному шоку предложения на топливном рынке можно только одним способом: мы должны снизить свою зависимость от ископаемого топлива. Прежде всего это означает поиск альтернатив ископаемым видам топлива.

У Эстонии есть хорошие возможности для того, чтобы сделать свою экономику более жизнестойкой; ставка на производство возобновляемых газов – это основное направление работы на ближайшие годы, за которое необходимо ухватиться. Возобновляемые газы – то есть как отечественный биометан, так и водород, а в будущем, возможно, и синтез новых видов топлива на их основе – помогают обеспечить энергетическую безопасность, создают значительную добавленную стоимость и способствуют охране природы.

Учимся у прошлого ради будущего

Важно понимать, что внедрение возобновляемой энергии – это не только выполнение климатических целей, но и фундамент энергетической безопасности и экономической независимости. Негативный шок предложения при росте цен на топливо оказывает существенное влияние на макроэкономическое развитие стран.

Даже если событийный риск не реализуется, само по себе повышение вероятности негативного шока, обусловленного геополитикой, оказывает значительное влияние на топливный рынок и макроэкономику. Самая печальная часть заключается в том, что зависимость западных стран от ископаемого топлива ставит автократических лидеров в положение, при котором они получают прямую выгоду от резкого скачка цен на газ и нефть, вызванного спровоцированными ими же конфликтами. Роста цен на энергоносители оказывается достаточно, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный войной.

Парадоксально, но это означает, что зависимость от ископаемого топлива ведет к субсидированию ведения войны вопреки воле западных стран. Рост цен на энергоносители играет на руку России, равно как и недавние решения США по смягчению санкционного режима. В результате событий на Ближнем Востоке страны, не придерживающиеся санкционной политики Запада, уже начали активнее смотреть в сторону России, чтобы утолить свой "энергетический голод".

Нельзя игнорировать тот факт, что зависимость от ископаемого топлива уже однажды ударила по Европе – в 2022 году, после начала российской агрессии. Было бы глупо снова наступать на те же грабли, связывая свои поставки со странами, чей общественный уклад и ценности не совпадают с нашими.

В Эстонии нет природного газа, которым удалось бы покрыть наше годовое потребление, составившее в 2025 году 3,4 ТВтч. Газ необходим нам на теплоэлектростанциях и когенерационных установках для покрытия пикового потребления при производстве тепловой энергии в холодные периоды, в промышленности – для отопления производственных зданий и в процессах, требующих высоких температур, а также в домохозяйствах и транспортном секторе. Хотя со временем тренд потребления газа стал снижаться (прежде всего из-за падения спроса в сфере теплоснабжения), в будущем Эстонии по-прежнему потребуется значительное количество газа.

Сфер применения предостаточно

В Эстонии действуют восемь станций по производству биометана, четыре промышленные биогазовые установки, четыре станции по добыче свалочного газа и четыре очистных сооружения, производящих биогаз. Биометан, который по своей сути является очищенным биогазом с более высоким содержанием метана, является топливом, эквивалентным природному газу, и находит применение как в газовых сетях, так и в транспорте.

В 2025 году в Эстонии было произведено около 0,3 ТВтч биометана. С завершением строительства трех новых станций в Тахула, Халинга и Вийратси (при поддержке Центра инвестиций в окружающую среду – KIK) мы удвоим объем производства в ближайшие годы.

Потенциал производства биометана из сельскохозяйственных побочных продуктов в Эстонии составляет около 0,8 ТВтч. При использовании травянистой биомассы этот потенциал может достичь 1,5 ТВтч. Если в Центральной Европе травянистая биомасса используется активно, то в Эстонии освоению этого сырья препятствуют необходимость в более крупных инвестициях и территориальная разбросанность ресурсов. Однако рост цен на природный газ сокращает этот разрыв.

Биометан в целом находит применение в секторе дорожного транспорта, так как поставщики топлива (например, Alexela, Olerex, Neste и др.) обязаны выполнять требования по "био-обязательству". Это означает, что определенная часть топлива, выпускаемого в обращение, должна быть возобновляемой. Данное обязательство выполняется преимущественно за счет биотоплива и биометана. Такая система создала для эстонских производителей биометана хорошую возможность зарабатывать на своей продукции. В 2025 году объем торговли статистикой по биометану составил 18,8 млн евро, и объемы торговли растут с каждым годом.

Перспективы биометана становятся все отчетливее, так как предложение на внутреннем рынке уже начинает превышать спрос со стороны транспортного сектора. Крупнейшие города Эстонии полностью перевели общественный транспорт на местный биометан, однако действующие "био-обязательства" пока не создают достаточных стимулов для расширения его потребления.

Перспективными направлениями для биометана станут его замещение в газовых сетях, использование в морском судоходстве и выработка электричества на газовых станциях. Сектор морских перевозок все еще находится в поиске основного решения, но Tallink уже задал тренд, активно используя биометан на маршруте Таллинн–Хельсинки.

В 2026 году KIK открыл долгожданный тур подачи заявок на строительство пункта закачки биометана в сеть. Это должно дополнительно способствовать увеличению доли возобновляемых газов в газотранспортной системе и тем самым сделать газ, потребляемый через сеть, более "зеленым".

Согласно анализу цен на электроэнергию, проведенному компанией Ea Energy Analyses по заказу Министерства климата, производство электричества на газовых станциях в Эстонии к 2035 году составит около 0,16 ТВтч. При коэффициенте полезного действия газовой станции в 55% нам потребовалось бы около 0,3 ТВтч биометана. Потребность в газе в будущем будет расти – будь то производство электроэнергии на пиковых станциях или морской транспорт, – и у местного биогаза и биометана здесь имеется серьезный потенциал.

Выгоды от производства и использования местного биометана все чаще распространяются и на другие сектора. Если в сельском хозяйстве уже давно говорят об использовании дигестата (остатка брожения) в качестве удобрения, то благодаря дополнительным мерам вскоре можно будет утверждать, что на большинстве эстонских биометановых станций образующийся CO2 собирается и сжижается. Полученный биогенный углекислый газ впоследствии сможет использовать пищевая промышленность, где до сих пор доминировал ископаемый углекислый газ. Таким образом, "био-пузырьки" появятся, например, и в прохладительных напитках.

У Эстонии есть огромный потенциал для использования биометана, и выгоды от его внедрения напрямую коснутся сельского хозяйства, энергетики, а также пищевой промышленности. Зачем кормить автократические режимы и подпитывать военную машину Путина, поднимая цены на топливо, если выход находится у нас дома?

Использование водорода не ограничивается одними лишь водородными автомобилями, о которых много говорят; он является важным сырьем для многих отраслей промышленности. В отличие от многих других стран-членов Евросоюза, в Эстонии нет металлургической, химической промышленности или производства удобрений, которые потребляли бы водород в больших объемах.

Тем не менее, водород для Эстонии – это не новая область, в которой у нас отсутствует опыт. Еще в 1865 году на Таллиннской газовой станции начали производить газ из каменного угля. Этот газ, на 50% состоявший из водорода, на протяжении десятилетий обеспечивал освещение городских улиц. Другой, пожалуй, более известный пример – завод AS Nitrofert в Ида-Вирумаа, который производил удобрения.

На сегодняшний день эстонские предприятия специализируются на разработке и производстве необходимых технологий мирового уровня: электролизеров, топливных элементов и суперконденсаторов. Это направление в Эстонии возглавляют такие компании, как Elcogen AS, Stargate Hydrogen OÜ, Skeleton Technologies OÜ и PowerUp Energy Technologies. Названные решения позволяют как производить водород, так и преобразовывать его в электричество или сохранять энергию. Пока же водород по-прежнему производится преимущественно на базе природного газа и нефти путем риформинга.

Большой шаг вперед водородная экономика Эстонии сделает при создании Северо-Балтийского водородного коридора (Nordic-Baltic Hydrogen Corridor), который пройдет из Финляндии через страны Балтии в Германию, собирая водород, произведенный в странах региона Балтийского моря. Соответствующее ходатайство о специальной государственной планировке трубопровода компания Elering уже подала, и в ближайшее время начнутся необходимые исследования.

Спрос на водород в Европе огромен. Только в Германии к 2030 году он должен как минимум удвоиться. Крупная немецкая промышленность нуждается в водороде для своих производственных процессов, поэтому неудивительно, что такие гиганты, как BASF или Thyssenkrupp, еще десять лет назад заключали контракты с россиянами на поставку природного газа и даже строили планы по созданию "Северного потока – 3 и 4".

В газе нуждаются и энергетические компании, такие как Uniper, RWE и EnBW, которые долгое время находились в зависимости от российского сырья. Исходя из этого, проект Северо-Балтийского водородного коридора получил поддержку из фонда Connecting Europe Facility (CEF). Если анализ окупаемости подтвердит целесообразность проекта для эстонского государства и налогоплательщиков, использование такой возможности стать поставщиком для немецкой тяжелой промышленности будет во всех отношениях оправданным.

Прохождение водородного коридора через Эстонию открыло бы возможности и для промышленных предприятий внутри страны – например, для производства продуктов на основе водорода: электротоплива, "зеленого" аммиака или "зеленого" метанола для судов и грузовиков, или даже для создания новых предприятий химической промышленности. Это создало бы дополнительные рабочие места с высокой добавленной стоимостью, укрепило бы нашу энергетическую безопасность и помогло бы снизить зависимость от ископаемого топлива. При этом заинтересованные предприятия подключались бы к водородному трубопроводу за свой счет.

Аналогичный принцип действует в электро- и газораспределительных сетях: расходы на присоединение несет застройщик, а не конечный потребитель. Таким образом, интеграция возобновляемой энергии в общую сеть не увеличивает сетевой тариф, вопреки распространенному заблуждению.

У Эстонии хорошие перспективы

Цены на газ показывают, что точка экономической окупаемости для биометана и водородных технологий не является чем-то заоблачным. Ценообразование обоих газов связано с природным газом. Стоимость природного газа составляет около 70% затрат на производство водорода; при нынешних ценах на электроэнергию биржевая цена газа (TTF) должна была бы удвоиться, чтобы производство "зеленого" водорода стало конкурентоспособным.

Это лишь упрощенное предположение, но оно хорошо иллюстрирует возможности экономически конкурентоспособного производства "зеленого" водорода. Показателен и недавний отчет Комитета по изменению климата Великобритании, в котором говорится, что переход на возобновляемую энергию в Великобритании по общим затратам примерно равен одному краткосрочному ценовому шоку на ископаемое топливо, сопоставимому с кризисом 2022 года.

Но зачем выбирать возобновляемые газы, которые обходятся несколько дороже, если природный газ исторически был ощутимо дешевле и его цена, скорее всего, скоро вернется к средним значениям? Ответ кроется в энергетической безопасности.

Спрос на газ в Европе остается значительным. Нынешняя зима выдалась существенно холоднее обычной, что отразилось на состоянии европейских газохранилищ: к началу нового года они подошли изрядно опустошенными. В Германии к концу февраля уровень запасов и вовсе упал до 20%.

Хотя запасы газа не исчерпаны полностью, можно лишь предполагать, какими будут цены в ближайшие месяцы в ситуации, когда восполнение резервов начнется с рекордно низкого базового уровня, а конфликт на Ближнем Востоке не утих, что, в свою очередь, ограничивает поставки газа из Катара.

В значительной степени мы заменили природный газ, ранее поступавший из России, американским СПГ, однако зависимость Европы от США не должна быть "конечной остановкой" в условиях геополитической турбулентности. Народная мудрость гласит: не клади все яйца в одну корзину. Если собственного природного газа нет, нужно использовать альтернативы, которые у нас есть в виде возобновляемых газов. Их более широкое внедрение также способствует возникновению эффекта масштаба, что сократит ценовой разрыв между импортным природным газом и местными возобновляемыми газами.

Очередной кризис показал, что более дешевый вариант – не всегда самый лучший. При перестройке нашей экономической структуры сформировались определенные риски, но, как это свойственно человеческому поведению, до сих пор мы их игнорировали или считали нормой.

У Эстонии есть отличные шансы обратить уроки энергетического кризиса в свою пользу так, чтобы обеспечить энергетическую безопасность и укрепить устойчивость экономики к внешним факторам. Ставка на возобновляемые газы – это не идеология, а экономически обоснованный рациональный выбор. Если мы не воспользуемся этой возможностью, это сделают наши соседи – но мы ведь хотим быть лучше и быстрее соседа.