У Эстонии недостаточно средств, чтобы предоставлять услуги на прежнем уровне и выполнять все взятые обязательства. В связи с этим особенно привлекательно выглядит желание Швеции платить Эстонии за аренду тюремных мест десятки миллионов евро в год.

На фоне такого обещания могут померкнуть и критические замечания придирчивых юристов. Этой статьей мы хотим пояснить, что цель вопросов – не противостоять новой инициативе, а показать, что некоторые вопросы при ответственном государственном управлении нельзя оставлять без ответа, какой бы большой ни была плата.

Законодатель обосновывает правомерность аренды тюрьмы (и, по сути, заключенных), реферируя анализ, заказанный у адвокатского бюро Sorainen, на который также опирается пояснительная записка к заключаемому со Швецией договору об аренде тюремных мест. Полный текст анализа адвокатского бюро не является публичным, и законодатель не давал ему собственной детальной оценки. Стоит помнить, что хотя государство может покупать у адвокатов оценку юридического вопроса, сами юристы не участвуют в политическом процессе принятия решений и не несут ответственности перед гражданами на выборах.

Карательная власть – это ключевая функция государства. Это означает, что государство должно осуществлять ее самостоятельно, с четкой ответственностью и контролем. Тюремное заключение – это самое интенсивное ограничение основных прав и должно подчиняться полному государственно-правовому контролю. Все люди, в том числе заключенные, являются носителями основных прав и должны иметь право обратиться в суд. Это может нам не нравиться, но это в интересах каждого из нас. Право каждого на подачу жалобы – гарантия против произвола государственной власти.

В то же время мы не можем создавать ситуацию, когда эта нагрузка становится для системы непосильной. В Эстонии уже возникли проблемы с высокой нагрузкой на суды и нехватка судей. Председатель Госсуда неоднократно указывал на недостаток новых кадров, а канцлер права обращала внимание на нехватку тюремных чиновников. На жалобы заключенных уже приходится 25% работы административных судов, и несмотря на сокращение числа заключенных, жалоб меньше не стало. Напротив, в последние годы число жалоб растет.

Нет оснований полагать, что прибытие шведских заключенных уменьшит число жалоб от эстонских заключенных или что заключенные другой страны будут менее сознательными в вопросе своих прав. Наоборот, число жалоб со стороны эстонских заключенных может возрасти, если они почувствуют, что со шведскими заключенными обходятся лучше.

У шведских заключенных также будет несколько поводов обратиться за помощью в суд, например, по вопросу их подчинения эстонской юрисдикции без явного согласия, а также в связи с практическими проблемами при аренде тюремных мест в другой стране, такими как языковой барьер и ограниченные возможности для ресоциализации.

Опыт аренды заключенных в Европе до сих пор применялся только дважды – между Бельгией и Нидерландами, а также между Норвегией и Нидерландами – и то на ограниченный срок, примерно шесть лет и три года соответственно. В обоих случаях это рассматривалось как временное решение, и на практике возникло множество юридических и практических проблем. В Великобритании аналогичный план до сих пор не реализован из-за сложных юридических вопросов. Также в ожидании находится договор между Данией и Косово.

Важно все же то, что в других странах применялись юридически иные решения, чем планируемое между Эстонией и Швецией. Модель, при которой в одной стране, в данном случае в Швеции, для осужденных будет применяться уголовное право другой страны, то есть Эстонии, пока нигде не применялась. Поскольку в материалах законопроекта не объясняется, как такое решение соотносится со шведским и международным правом, на самом деле неясно, в какой степени при приеме этих лиц мы могли бы нарушать их права, тем самым давая им повод для обращения в суд.

Было обещано, что выплачиваемая Швецией плата за аренду тюремных мест будет покрывать все дополнительные расходы, однако, к сожалению, неясно, на каких предположениях основаны эти прогнозы. Даже если дополнительные средства действительно покроют растущие расходы, остается вопрос, принесет ли это реальную пользу эстонскому обществу? 

Ответить на эти и другие вопросы в ближайшее время предстоит Рийгикогу. При этом стоит отметить один процедурный нюанс: в пояснительной записке указано, что для ратификации соглашения будет достаточно простого парламентского большинства. Однако договор, по-видимому, также затрагивает вопросы судопроизводства, для изменения которого по Конституции требуется абсолютное большинство, то есть как минимум 51 голос. Даже этот небольшой нюанс заставляет задуматься о том, что, возможно, не все связанные с договором вопросы были проанализированы и обоснованы достаточно тщательно.

Как сказал президент Леннарт Мери: "Эстонское государство требует затрат и Эстонское государство дорогое. Оно затратно для кошелька гражданина и дорого сердцу гражданина". По всей видимости, от конструктивной дискуссии о том, как сохранить достигнутый Эстонией уровень жизни при существующей налоговой нагрузке, нас не спасет даже шведский денежный корабль. В условиях и без того напряженной общественной ситуации государственная власть не должна оставлять без должного внимания связанные с этим проектом риски.