В последние месяцы много говорилось о различных схемах мошенничества в финансовом секторе, связанных с цифровой идентификацией личности, и о возможностях людей, ставших жертвами мошенников, защитить свои права, в том числе в рамках гражданского судопроизводства.

Государственный суд в своих решениях по гражданским делам до сих пор не рассматривал подробно правовые последствия, вытекающие из таких мошенничеств, но Тартуский окружной суд вынес несколько решений, в которых он оставил без удовлетворения требования кредиторов и коллекторских агентств при выявлении мошенничества. Учитывая мнения, опубликованные по поводу этих решений (например, "Кярт Пормейстер: о кредитных мошенничествах и статьях"), юридические позиции суда все же требуют некоторого дополнительного разъяснения.

Мошенники, действующие в киберпространстве, используют различные способы и схемы для выманивания денег, постоянно меняя и совершенствуя их, но в конечном итоге их цель все же состоит в том, чтобы под разными предлогами получить от жертвы ее PIN-коды, после чего с их помощью совершить операции или склонить жертву к их совершению с помощью мошенничества.

Оставляя в стороне уголовно-правовой аспект таких действий и анализируя договоры, заключенные с помощью мошенничества, с точки зрения частного права, следует начать из того, что из договора займа, являющегося договором по обязательственному праву, обязательства могут вытекать, в принципе, только для сторон договора. У третьего лица обязательства по договору могут возникать только в том случае, если оно само соглашается взять на себя такие обязательства. Договор заключается на основе взаимного волеизъявления сторон при наличии достаточной ясности, что стороны договора достигли соглашения.

При заключении договоров в цифровой среде другая сторона сделки, как правило, не может знать, использует ли электронную идентичность для заключения кредитного договора кто-то другой, а не ее обычный пользователь.

В практике эстонских судов уже давно исходят из допущения, что если кто-то утверждает, что договор заключило третье лицо, воспользовавшись его средствами идентификации, то он должен доказать свои утверждения. То есть в первую очередь он должен доказать, что у него выманили коды и на заключение договора не было его волеизъявления.

Тартуский окружной суд в нескольких решениях на основании сообщенных суду обстоятельств и представленных доказательств пришел к выводу, что у жертвы, которая заключила кредитный договор под влиянием мошенничества со стороны третьих лиц, не было реальной воли заключить кредитный договор и получить кредит.

Поэтому суд занял позицию, что действительный кредитный договор между истцом и ответчиком не был заключен. Можно добавить, что если у истца выманили коды, позволяющие подтверждать его личность цифровыми способами (например, коды Smart-ID), то, согласно практике Государственного суда, нельзя также говорить о том, что у истца было намерение передать мошеннику полномочия на совершение сделок путем передачи кодов.

Если не будет установлено заключение действительного кредитного договора между спорящими сторонами, возникает обоснованный вопрос, должна ли жертва мошенничества все же вернуть кредитору сумму, полученную в качестве кредита, как полученную безосновательно.

Безоснавательно полученное, как правило, может быть взыскано с лица, которое получило что-либо безосновательно за счет подателя требования. Если в судебном деле не было установлено, что жертва в результате мошенничества получила что-либо за счет кредитора, применение положений о безосновательном обогащении не является обоснованным.

Хотя в мошеннических схемах деньги, полученные обманным путем, часто сначала переводятся в качестве кредита на банковский счет жертвы мошенничества, у нее на самом деле уже отсутствует контроль над своим банковским счетом в этот момент. Например, мошенники устанавливают на компьютер жертвы программу удаленного доступа, или же жертва сама совершает операции со своим счетом, но на основании ложных представлений, созданных мошенниками.

Прежде чем счесть решения Тартуского окружного суда необоснованно благоприятными для жертв мошенничества, стоит напомнить о предпосылке использования электронной идентичности и обязанности жертвы мошенничества доказать свои утверждения в судопроизводстве.

Уместно отметить, что в гражданских спорах представление доказательств является прежде всего обязанностью стороны судопроизводства, и суд не будет искать доказательства от имени стороны по собственной инициативе. Таким образом, по крайней мере в гражданском судопроизводстве от жертвы мошенничества требуется значительная инициатива при оспаривании требований кредитора и представлении доказательств. В противном случае суд может счесть кредитный договор между сторонами действительным.

Как правило, банк или другой кредитор может считаться потерпевшим в случае таких мошеннических схем, поскольку они также не знают о мошенничестве при подаче заявления на получение кредита или не могут своевременно остановить действия мошенников. Хотя кредиторы могут иметь возможность предъявить требования к лицам, совершившим мошенничество, возврат деньги от них маловероятен, поскольку часто мошенников не удается выявить.

Поэтому важно заниматься предотвращением и пресечением мошенничества на государственном уровне в более широком масштабе. Возможно, по соображениям безопасности в будущем при подаче заявления на получение кредита придется пойти на некоторые уступки в ущерб удобству этой услуги. Важную роль, безусловно, играет и повышение осведомленности людей.