Новые решения правительства по бюджету наталкивают на мысль, что пресловутый налоговый фестиваль продолжается. Но премьер-министр Кристен Михал в передаче "Особый взгляд" считает, что эти изменения должны людям понравиться, ведь подоходный налог повышать не будут, по автоналогу будут льготы для семей с детьми, а зарплаты бюджетников вырастут на 10 процентов.

Также Михал высказал свое мнение по поводу рейтинга Партии реформ, инциденты в воздушном пространстве Эстонии, бардаке с отчетностью в Министерстве обороны, идеи МВД криминализировать отслеживание террористической пропаганды и ситуации в Ида-Вирумаа.

- Поскольку на момент записи нашей передачи вы находитесь в Нарве, то начать предлагаю с тем, которые так или иначе связаны с Ида-Вирумаа. И в первую очередь поговорим о главной цели вашего визита в регион – вы приняли участие в церемонии открытия нового завода. Чем это событие настолько примечательно, что его посетил даже премьер-министр?

- Да, я нахожусь здесь, в Ида-Вирумаа, в Нарве, где посетил два производственных предприятия. Одно из них – HANZA Mechanics, которое занимается изготовлением различных металлических конструкций, вплоть до подъемников. А второе – это новый завод Neo Performance Materials. Почему он так важен для Эстонии, Европы и для Ида-Вирумаа? Ответ довольно простой. В мире сейчас идет серьезная гонка за новыми технологиями, разработками и возможностями, и NEO – это как раз тот завод, то предприятие, которое находится в числе лидеров.

Если посмотреть шире, то производства редкоземельных металлов в Европе довольно редки, а Эстония – в том числе благодаря Silmet, который тоже находится в Ида-Вирумаа, – возможно, одна из немногих европейских стран, обладающих такими возможностями и мощностями. И то, что NEO реализовал здесь новый проект при поддержке Европейского союза, своих инвесторов и клиентов, а также при участии и поддержке Эстонии, означает, что уже на первом этапе будет создано около 300 рабочих мест, а в перспективе – более тысячи. Там будут производиться компоненты, необходимые, например, для автомобильной промышленности – в том числе для электромобилей, а также для ветроэнергетики. Мы видим ветряки, когда ездим по Ида-Вирумаа, по Эстонии и за ее пределами. Для всего этого нужны современные технологии, новая экономика и "чистая" экономика.

Именно поэтому я здесь – по случаю открытия этого завода NEO. Здесь были высшее руководство предприятия, клиенты, представители Европейской комиссии, город Нарва – все присутствовали. Второй мой визит был на предприятие HANZA, которое тоже работает в Эстонии и которое совсем недавно публично заявило, что считает Эстонию очень привлекательной страной для инвестиций. Здесь всё хорошо организовано, промышленность может развиваться, они расширяются по всей Эстонии, у них очень позитивный настрой, расширяют производство и привлекают инвестиции из Швеции. Так что сегодняшний визит в Нарву как раз и связан с тем, что у эстонской промышленности и новых инвестиций в этом регионе, а также в масштабах всей страны, сейчас, когда начинается экономический рост, очень хорошие стартовые позиции и уверенный импульс вперед.

- После того, как полномочия Яануса Пурга закончились, нового представителя правительства в Ида-Вирумаа назначено не было. Почему? Эта должность не нужна в принципе или она себя не оправдала?

- Задачей Яануса Пурга как специального представителя правительства в Ида-Вирумаа было скорее интерпретировать сам процесс перехода, чем непосредственно распределять средства фонда разумно и точно. Потому что ясно одно – нам действительно нужны, даже больше, чем раньше, инвестиции, которые бы обеспечили новые рабочие места там, где сланцевая промышленность сокращается. Эти рабочие места нам нужны в Ида-Вирумаа и по всей Эстонии. Нам нужна новая технологическая база, новые производства. Как-то это надо реализовать. И если у нас при этом есть деньги – есть Фонд справедливого перехода, есть внешнее финансирование, причем часть из этих средств еще только предстоит использовать – ведь одних знаний недостаточно.

Деньги есть, но если их не используют так, чтобы у людей появлялись новые рабочие места и развивалась промышленность, то в этом нет пользы. И именно поэтому правительству и понадобился специальный представитель. Это была его задача, этим он и занимался. И средства Фонда справедливого перехода используются правильно. Здесь, так сказать, желающих было даже больше, чем средств в итоге оказалось. Так что свою задачу он выполнил. А если в будущем снова появится необходимость в человеке на такую должность, правительство, конечно, сможет его назначить. Но просто так держать кого-то в Ида-Вирумаа ради формальности государству не нужно. Местные самоуправления, предприниматели – все и так напрямую взаимодействуют с государством.

И позитивная новость в том, что взаимоотношения между предпринимателями и правительством за последний год были исключительно хорошими. Я недавно был в Центральном союзе работодателей, общался и с Торгово-промышленной палатой. И речь именно о том, что мы работаем вместе, чтобы упростить правила и привлечь инвестиции в Эстонию. Сейчас мы также приняли решение отказаться от повышения подоходного налога, и это серьезный стимул для новых инвестиций и развития промышленности. Поэтому я бы сказал так: да, свою роль спецпредставителя он выполнил, а теперь мы переходим к следующим этапам.

- Когда эта должность создавалась, ожидания общественности были несколько больше, хотя представитель правительства в регионе действительно занимался в основном вопросами Фонда справедливого перехода. В этой связи такой вопрос: у нас раньше много говорилось о том, что Ида-Вирумаа оторван от остальной Эстонии, а насколько, по вашему мнению, ситуация изменилась на данный момент?

- Я бы сказал, что сам я, конечно, никогда не был человеком из сферы экономики. Но жизнь так сложилась, что она постоянно сводила меня именно с экономикой, промышленностью, энергетикой. В разные периоды я руководил экономической комиссией, был там заместителем председателя, занимал пост министра экономики и инфраструктуры, позже – министра по вопросам климата, который также занимается вопросами энергетики. И я никогда не воспринимал Ида-Вирумаа как нечто особенное или отличающееся в рамках Эстонии – наоборот. Ида-Вирумаа обладает огромным потенциалом для промышленности. Здесь есть промышленная традиция, и если где-то существует традиция и понимание, как устроена промышленность, то новые шаги и развитие даются гораздо проще.

Помню, как в бытность министром экономики и инфраструктуры я приезжал сюда решать 15–16 кризисных ситуаций. Это помогло энергетическим предприятиям, Eesti Energia, VKG и многим другим удержаться на плаву. Мы тогда предложили разные решения, в том числе с помощью платы за природные ресурсы. Позже я также предпринимал шаги, чтобы промышленность в регионе продолжала развиваться.

Так что я бы сказал, что такой немного иной взгляд со стороны государства – это даже хорошо: промышленность здесь приветствуется, и нам нужно создавать новые производства. Поэтому я считаю разумным использовать средства Фонда справедливого перехода именно для развития новых промышленных возможностей. И если такие возможности еще есть, и если есть потребность, то средства пойдут и туда.

Я не ощущаю здесь никакого разделения или границ. Конечно, всегда найдутся люди, которые пытаются "разделить" Эстонию на кусочки – как, например, жители Сааремаа и Хийумаа шутят друг над другом. Но это вовсе не значит, что страна на самом деле разделена на две части.

- Находясь в Ида-Вирумаа, вы везде и со всеми можете свободно общаться на эстонском языке?

- Скажем так: я говорю по-эстонски. Тем не менее далеко не все владеют эстонским языком безупречно. Это касается и Таллинна. Поэтому я не могу согласиться с тем, будто жители Ида-Вирумаа не стараются. Я вижу, как люди прикладывают усилия, чтобы учить и говорить на красивом эстонском языке. Да, наверняка есть и такие, кто, может быть, принципиально не хочет этого делать, но таких становится всё меньше. Молодое поколение и все, кто живет и работает в Эстонии, понимают так же, как и в других странах Европы: знание государственного языка дает дополнительные возможности, а не отнимает их. Это открывает путь в школу, к образованию, к работе – ко всему, что необходимо в этой стране.

Я вижу, как люди стараются учить эстонский, как переходят на обучение на эстонском языке. Огромное спасибо всем за это.

- На прошлых муниципальных выборах Партия реформ не представила свой список кандидатов в Нарвское городское собрание, но на этот раз снова решила сделать это. На выборах в 2017 году реформисты в горсобрание не прошли, а последний раз были представлены там после выборов в 2005 году. Почему, на ваш взгляд, Партия реформ не успешна в этом городе и в Ида-Вирумаа в целом?

- Я бы сказал так: у нас были кандидаты в разных регионах, и регионы были разной силы. Это скорее зависит от того, сколько там людей, готовых взять на себя лидерство.

Сегодня я встречался здесь с Мессурме Писаревой, которая вместе с Рене Абрамсоном и многими другими взялась за развитие регионального отделения Партии реформ в Нарве. А это ведь только одна часть Ида-Вирумаа. Есть и другие самоуправления. Например, Марис Тоомель, сильный руководитель местного самоуправления из этого региона. В Рийгикогу работает Меэлис Кийли, и еще многие достойные люди. Так что у Партии реформ от Ида-Вирумаа вполне достойное представительство. Если где-то остается пустое место – это на самом деле возможность. На следующих выборах нужно самому баллотироваться, быть активнее, выдвигать свой список. Это можно делать под именем Партии реформ или, в некоторых случаях, как избирательный союз. Лично я предпочитаю, чтобы это было под флагом Партии реформ, но иногда бывает и иначе.

Возможно, исторически так сложилось, что в прошлые годы партия здесь была представлена слабее. Но сейчас, я бы сказал, у нас в Нарве очень сильный список кандидатов.

- Рейтинг Партии реформ сейчас крайне низкий. Есть даже опасения, что партия покажет плохой результат в Тарту, где на протяжении почти 30 лет неизменно оказывалась у власти. Плохой результат на выборах может стать поводом для смены руководства и выбора нового председателя?

- Я бы сказал так: рейтинг Партии реформ действительно ниже по стране, чем нам бы хотелось. Это факт, и отрицать его не имеет смысла. Скорее всего, по стране мы получим результат слабее, чем нам бы хотелось. В этом нет ничего неожиданного или нового, к этому нужно быть готовыми.

Для нас, безусловно, наступает не самый сильный момент, не самый удачный день, и мы не питаем по этому поводу иллюзий. Но в то же время в ряде регионов у нас очень сильные позиции. Например, в Тарту, в Пярну, в волостях вокруг Таллинна и во многих других самоуправлениях, где у нас очень сильные главы самоуправлений.

На местных выборах люди, прежде всего, решают, кого они хотят видеть во главе своего города или волости. Как человек справляется с этой задачей? Делает ли он это добросовестно? Действует ли он честно и с привлечением других? Есть ли у него видение будущего?

Так что я думаю, на местах мы сможем добиться достойного результата в ряде регионов. А вот в целом по стране наши цифры, конечно, ниже, чем хотелось бы. После выборов нужно будет посмотреть правде в глаза и понять, почему люди дали именно такую оценку.

Я считаю, что главные причины – это повышение налогов, рост цен и, возможно, накопившаяся усталость от войны. Но потом нужно отряхнуться и идти на выборы 2027 года, чтобы добиться очень хорошего результата. Это моя цель, и ради этого я работаю.

- Далее предлагаю поговорить о последних решениях правительства и в частности о достигнутых договоренностях по составлению государственного бюджета на следующий год. И начнем с подоходного налога, который решили не повышать до 24%. Что позволило отказаться от первоначальных планов?

- Простой ответ – улучшение экономической ситуации и более устойчивое состояние государственных финансов. Об этом уже говорилось публично.

Начнем с этого года. Когда мы отправляли в Рийгикогу проект госбюджета, дефицит составлял минус три процента. Это как раз Маастрихтский критерий – то, что допускают правила Европейского союза. Сегодня Министерство финансов представило новый прогноз, достаточно адекватный. Согласно этому прогнозу, дефицит будет существенно меньше – примерно минус один процент. Это значит, что в этом году мы находимся в более выгодной позиции примерно на 800 миллионов евро, чем могли надеяться или планировать.

Да, в этой сумме есть разовые доходы, например, поступления от налога на прибыль предприятий. Хорошо поступают также доходы с заработной платы и подоходный налог физических лиц. К тому же сокращены административные и кадровые расходы.

Тем не менее это не значит, что у нас теперь есть 800 миллионов, которые можно тратить. Это значит, что в этом году нам нужно действовать экономнее.

Почему это важно в контексте бюджета? Потому что следующий год мы встретим в ситуации, когда экономика начала понемногу расти. Зарплаты повышаются, рынок труда силен, разные показатели свидетельствуют о росте. Честно говоря, единственный слабый индикатор – это доверие потребителей.

В последнее время вокруг его измерения было много дискуссий в обществе – насколько адекватны методы расчета. Но большинство, даже подавляющее большинство экономистов говорят: если с 1 января произойдет то, за что Партия реформ давно выступала – отмена "налогового горба", то у всех необлагаемый минимум повысится до 700 евро. Это означает, что возвращается единая ставка подоходного налога, и исчезает прогрессивная система, которую в свое время ввели социал-демократы, Центристская партия и Isamaa. У всех необлагаемый минимум составит 700 евро. Это означает, что сумма, остающаяся у людей на руках, заметно вырастет. А это, в свою очередь, приведет к росту доверия потребителей и увеличению внутреннего потребления.

Более высокие поступления в бюджет в этом году, общая экономическая ситуация, вся картина в целом, а также продолжение мер экономии – если говорить в цифрах, то я бы сказал так: если отмотать время назад, то правительство Каи Каллас, первая часть моего правительства и нынешний кабинет договорились о сокращениях примерно на 1,4 миллиарда евро. И к этому еще добавятся дополнительные сокращения в следующем и последующем году. Если мы всё это реализуем и будем вести дела экономно…

Почему вообще важны сокращения – я ведь прекрасно понимаю, что они непопулярны. Но если вы хотите привести государство в порядок и хотя бы немного сбалансировать бюджет, то без них не обойтись. Если мы проводим сокращения, поступления от налогов увеличиваются, экономика стабилизируется и начинается рост, то мы сможем в бюджете предусмотреть пять процентов расходов на оборону, отказ от повышения подоходного налога, и повышение зарплат в критически важных секторах – учителям, полицейским, спасателям, работникам культуры и работникам сферы особого ухода.

Благодаря этому мы смогли достичь бюджетного баланса. Дефицит бюджета остается в рамках европейских норм – примерно на уровне минус 4,5%. А это значит, что мы действуем в рамках правил.

Для сравнения: Польша, которая инвестирует в оборону так же активно, как и мы, держит дефицит на уровне 6–7%. Так что мы работаем в рамках правил. К 2029 году, по прогнозам, наш дефицит снизится примерно до 3,6%, а после этого должен уже достигнуть 3% и пойти ниже.

- При этом о льготной ставке налога с оборота на продукты правительство слышать не желает. А ведь под соответствующей петицией подписались 100 тысяч человек. И если не повышать подоходный налог, то от этого выиграют все без исключения, а от снижения цен на продукты в первую очередь выиграли бы наименее обеспеченные слои населения.

- Попробую прокомментировать. Во‑первых, вы правы: если подоходный налог не повышается, от этого выигрывают все. Во‑вторых, если мы отменяем так называемый "налоговый горб", то есть прогрессивный подоходный налог, то наибольшую выгоду получают люди со средней зарплатой. Это те самые люди, которых социал-демократы и Центристская партия склонны называть "богатыми". На мой взгляд, это представители среднего класса, обычные трудящиеся. Например, по данным Департамента статистики, зарплаты учителей и журналистов находятся примерно в одном диапазоне. Сегодня из-за "налогового горба" они платят на 1500 евро в год больше. С 1 января, когда будет отменен "налоговый горб", это закончится.

Основное изменение как раз и касается получателей средней зарплаты – немного ниже и немного выше этого уровня. Это позволит людям получать деньги напрямую на счет.

Я бы не сказал, что правительство вообще не хочет слышать о снижении налога с оборота. Мы прекрасно понимаем, что цены и высокая инфляция – это проблема. Но в Европе ни одной стране не удалось с помощью налоговых льгот эффективно и надолго удержать рост цен. Те страны, которые вводили такие исключения, видели одно и то же: деньги, которые решено было не собирать, до потребителя в полном объеме не доходили. В лучшем случае доходила лишь половина.

Это значит, что мы отказываемся от части государственных доходов, которые нужны, например, для обороны или повышения зарплат учителям, полицейским, спасателям, работникам культуры и специалистам по уходу, выполняющим сложную работу. А если до конечного потребителя доходит лишь половина, а остальное оседает у посредников, тогда гораздо разумнее выбрать такой путь, результат которого каждый увидит на своем банковском счете – снизить подоходный налог или, точнее, оставить его без изменений.

Кроме того, мы отменяем тот самый "налоговый горб", то есть повышаем необлагаемый минимум с 500 до 700 евро. И именно средний работающий человек от этого больше всего и выигрывает. Ну и конечно, отказ от повышения подоходного налога, то есть сохранение ставки на прежнем уровне, теоретически приносит пользу всем, чьи доходы облагаются налогом. Но самое важное – это отмена "налогового горба", вся система остается на том же уровне, только без этого резкого перепада. В результате люди с доходами чуть ниже и чуть выше среднего действительно будут получать больше денег на руки, и им действительно станет проще справляться с выросшими ценами. Им не придется ждать, что посредник передаст эти деньги дальше, они поступят напрямую на счет. Это очень важно.

- Автоналог решили не отменять, но объявили о том, что семьи с детьми получат льготы – 100 евро в год на каждого ребенка до 19 лет. Можно ли сказать, что это компромиссное промежуточное решение, потому что партия Eesti 200 говорила о том, что автоналог вообще можно было бы отменить?

- Мы достигли этого компромисса, и он уже внесен в Рийгикогу. Объясню слушателям, в чем его суть. Изменения в автоналоге означают, что в случае наличия несовершеннолетнего ребенка налог уменьшается на 100 евро. Это правило вступает в силу уже в этом году. Если у вас есть ребенок, то ваш автоналог уменьшится на 100 евро. Это касается примерно 155 000 родителей несовершеннолетних. Примерно в 55 000 случаях автоналог обнулится полностью, в половине случаев он уменьшится вдвое. Это серьезное изменение.

У меня самого трое детей, и когда они были маленькие, мне приходилось постоянно быть за рулём – постоянно ездить туда-сюда, забирать, развозить детей и вещи. Потребность в поездках у семей с детьми постоянно растет, и поэтому я считаю, что эта мера действительно необходима. Она помогает снизить налоговую нагрузку.

Второе изменение касается микроавтобусов и небольших автобусов. Для них налоговую нагрузку также снижают. Это поможет и органам местного самоуправления, и спортивным клубам, и людям, которые используют такие автобусы. В том числе и для перевозки людей с особыми потребностями.

Это и есть те самые компромиссы, о которых мы договорились. Но, оценивая общую ситуацию с бюджетом, я не вижу возможностей для дополнительных налоговых послаблений ни в 2026, ни в 2027 году.

- Всё, что мы обсуждали в последние минуты, не что иное, как продолжение фестиваля налогов, разве не так? При этом вы сами много раз говорили, что с этим фестивалем окончательно покончено. Получается, что нет?

- Очень хорошо сформулированный вопрос. Я как раз недавно был на информационном часе в Рийгикогу, где один депутат сказал мне, что придуманное мной словосочетание "налоговый фестиваль" отбило у него радость от посещения настоящих фестивалей.

Я бы сказал так: сейчас мы движемся в направлении, где люди, возможно, даже будут рады тем изменениям в налоговой системе, которые мы проводим. Если мы можем снизить налоговую нагрузку для семей с детьми, сделать автоналог более справедливым и дать послабления пользователям микроавтобусов, то это положительные шаги.

Есть еще одна важная деталь, которую я раньше не упомянул. Мы договорились, что часть ежегодных поступлений от автоналога пойдет на строительство дорог. Это значит, что в течение следующих лет примерно по 70 миллионов евро в год, всего около 280 миллионов за четыре года, будут направлены на дорожное строительство. На эти средства планируется построить около 70 километров четырехполосных дорог: около 50 километров на Пярнуском шоссе, около 20 километров на Тартуском, плюс местные дороги.

Повышение необлагаемого минимума и отмена "налогового горба" – это позиция, за которую Партия реформ выступает уже давно. Мы всегда этого добивались. В свое время этот шаг пришлось отложить, потому что у государства был тяжелый период – нужно было закупать вооружение и инвестировать в оборону. Но теперь откладывать больше не будут. С 1 января необлагаемый минимум подоходного налога для всех вырастет до 700 евро, и у всех на руках останется больше денег.

Отказ от повышения подоходного налога означает, что ставка останется прежней. Это наиболее оптимальное решение. Конечно, я согласен с теми, кто говорит, что лучше бы вообще не было неопределенности и всё было ясно с самого начала. Я с ними согласен. Но сегодня я могу сказать: ситуация улучшается, и страна движется в правильном направлении.

- Зарплаты полицейским, спасателям и учителям обещают повысить в следующем году на 10 процентов. Какую обратную связь вы уже получили от представителей этих профессий? Насколько их может удовлетворить такой результат? Союз работников образования недоволен, его руководитель говорит, что если на следующий год прогнозируется рост средней зарплаты на 11%, то 10-процентное повышение зарплаты означало бы для учителей еще большее отставание от средней зарплаты.

- Я бы сказал, что у нас есть возможность повысить зарплаты только в отдельных секторах. Мы повышаем зарплаты учителям, работникам культуры, полицейским, спасателям и работающим в сфере особого ухода. В других сферах, в министерствах и подведомственных учреждениях, мы, наоборот, проводим сокращения, потому что расходы на оборону растут до 5% ВВП, а бюджет дефицитный.

Значительная часть средств уходит на пенсии, здравоохранение, образование и оборону. Это наши самые крупные статьи расходов. Честный ответ заключается в том, что мы находимся примерно у предела того, что вообще можем сделать.

Если посмотреть на эффект изменений в подоходном налоге, приведу пример. Если человек в каком-либо секторе получает 1800 евро брутто, то с учетом индексации зарплаты и налоговых изменений его реальный доход вырастет примерно на 19%. Это немалый рост.

Ожидать, что всем и везде можно будет дать еще больше – нереалистично. У государства и у народа просто нет на это финансовых ресурсов. Возможности налогоплательщика ограничены. Да, пенсии будут расти, в здравоохранении произойдут небольшие улучшения, где-то сократят должности, предпримут разные шаги. В стране проводятся сокращения, а на оборону идет больше. Выжать больше, скорее всего, уже невозможно.

Я опасаюсь, что прогноз о росте зарплат на 11 процентов в следующем году – завышен. Все прогнозы, которые я видел – и коммерческих банков, и Центробанка, и Министерства финансов, не указывают на 11-процентный рост. Этот прогноз слегка завышен.

- Ваш коалиционный партнер, Eesti 200, в разосланном журналистам пресс-сообщении пишет: зарплаты работников образования и внутренней безопасности вырастут на 10%, а снижение налогов стимулирует экономику. И добавляет: по итогам завершившихся бюджетных переговоров партия Eesti 200 обеспечила реализацию своих ключевых целей. Нет ощущения, что коалиционный партнер пытается присвоить некие достижения только себе, вступая тем самым в конкурентную борьбу с Партией реформ?

- Если на вопрос можно ответить "да" или "нет", то мой ответ – "нет". У меня нет такого ощущения. Правда заключается в том, что так же, как представители Партии реформ в сфере образования, так и Кристина Каллас как министр образования, Хейди Пурга как министр культуры, Игорь Таро как министр внутренних дел и Кармен Йоллер как министр социальных дел – все они боролись за повышение зарплат в своих критически важных областях.

Если бы у нас была возможность направить меньше средств на оборону, тогда мы могли бы больше инвестировать, поднимать зарплаты и уменьшить дефицит бюджета. Многое было бы возможным.

Если это воспринимается как хороший результат, я этому только рад. Я считаю, что это лучшее и максимум, что мы вообще можем сделать с зарплатами в условиях, когда приоритет – это оборона. Главное, чтобы независимость Эстонии сохранялась, и чтобы наш восточный сосед не смог сюда прийти. Помимо этого, мы вкладываем в другие сферы, повышаем зарплаты в критически важных профессиях, и одновременно стимулируем экономический рост и рост доходов за счет снижения налогов. Это, пожалуй, максимально возможный баланс, которого мы можем достичь.

Я скорее радуюсь вместе с теми, кто так считает. Не думаю, что это сказано зря, потому что партия Eesti 200 действительно добивалась повышения зарплат в определенных секторах, и мы это поддержали. Так же у нас есть и общая цель – снижение подоходного налога и других налогов, что оставляет людям больше денег на руках.

Первое совместное решение, которое мы приняли, – это увеличение оборонных расходов до пяти процентов ВВП. Это наша общая позиция.

- В контексте обороны хотелось бы поговорить и про инциденты с упавшими дронами на территории Эстонии и сбитыми беспилотниками над Польшей. Были ли у нас предприняты какие-то срочные меры для лучшей защиты нашего воздушного пространства?

- Да, были. Наши Силы обороны и Министерство обороны уже провели ряд закупок для приобретения новых возможностей. Это значит, что в ближайшем будущем ситуация с осведомленностью о происходящем значительно улучшится – благодаря новым радарам и техническому оборудованию. Соответствующие тендеры уже объявлены.

Во-вторых, ведется всё более тесное сотрудничество между структурами внутренней безопасности и оборонной сферы, включая обмен информацией. Фактически, эта работа уже идет, в том числе для улучшения контроля воздушного пространства.

Кроме того, я встречался с главнокомандующим объединенными силами НАТО в Европе, который одновременно является командующим вооруженных сил США в Европе. Он был у меня в Доме Стенбока. На его пресс-конференции с генеральным секретарем НАТО Марком Рютте на прошлой неделе была запущена миссия "Восточный страж". Цель миссии – укрепить систему противовоздушной и противоракетной обороны НАТО, объединить возможности союзников на земле и в воздухе, а также усилить сдерживание на восточном фланге НАТО.

Кроме того, Эстония, Латвия и Литва установили запретные зоны для полетов вблизи своих восточных границ. Меры четкие, и мы уже предприняли действия в ответ на инцидент с дроном.

- Еще одна тема, связанная лично с министром обороны Ханно Певкуром. Как вы считаете, он не должен понести политической ответственности за то, что в Минобороны не в порядке документация и отчетность, как недавно выяснил Госконтроль?

- Министр обороны и канцлер Министерства обороны заявили, что воспринимают предложения и замечания Госконтроля очень серьезно. Результат этого отношения в том, что они приводят дела в порядок. Я считаю, что это и есть правильный итог и именно то, что должно происходить после публикации отчетов Госконтроля. Если тебе делают замечание и говорят: "Приведи дела в порядок", то нужно не уходить от ответственности, а действительно исправлять ситуацию.

В конечном счете сам я занимал три министерских поста и руководил крупными министерствами, поэтому могу подтвердить: министр не ведет складской учет и бухгалтерию. Задача министра – обеспечить, чтобы подчиненные чиновники выполняли свою работу, и чтобы всё было в порядке. В этом и заключается работа министра.

Надо учитывать, что сектор обороны сейчас растет колоссальными темпами. Туда направляются огромные средства, и совершенно естественно, что к этому приковано внимание. Будем честны: мы платим повышенный налог с оборота именно затем, чтобы увеличить оборонные расходы. Государство также берет кредиты, которые мы будем возвращать через годы, и это тоже делается в том числе ради укрепления оборонной сферы.

Поэтому ожидание, что в этой сфере всё должно быть в порядке, – абсолютно обоснованно. И я считаю, что Госконтроль выполняет свою задачу. Его работа – указывать на те места, где дела могли бы быть организованы лучше. Министр обороны и канцлер министерства сказали, что они действительно всё приведут в порядок.

- Спрошу про еще одного члена правительства. Министр внутренних дел Игорь Таро буквально за день поменял мнение и отказался от планов наказывать людей, которые еще не совершили никакого преступления, но в отношении которых есть основания подозревать радикализацию – например, они отслеживают террористическую пропаганду. Эта идея подверглась лавине критики со стороны правоведов, общественности и СМИ, и Таро довольно быстро пошел на попятную. Это была личная инициатива Таро и МВД или как-то обсуждалась на уровне правительства? А ваше личное отношение к этой проблеме?

- Речь шла о VTK, то есть по-эстонски väljatöötamiskavatsus – намерение о разработке. Это такая форма работы, когда министерство, ведомство или чиновник пытается определить, нужно ли решать какую-то проблему на законодательном уровне или с помощью другого правового акта. И, в общем-то, логично, что если такое намерение о разработке создается, то оно обсуждается. Скорее всего, именно поэтому чиновники его и представили. А то, что министр внутренних дел принял решение этот документ отозвать, я считаю разумным шагом.

Никакой так называемой "полиции мыслей" в Эстонии не будет. Эстония – одна из самых свободных стран, и такой она и останется. Разумеется, полиция, КаПо и многие другие должны иметь возможности для предотвращения радикализации. К счастью, уровень угрозы в Эстонии очень низкий, но инструменты для реагирования всё же должны быть. В данном случае предложенное "решение", на мой взгляд, действительно показалось обществу несоразмерным, поэтому я считаю абсолютно правильным, что министр внутренних дел снял эту инициативу, исходившую от чиновников.

- Напоследок такой, в некотором смысле философский вопрос. Ваш однопартиец и бывший министр экономики Меэлис Атонен в интервью ERR заявил, что вера правых политиков в свою идеологию исчезает, а часть руководителей Партии реформ просто распространяют левые идеи. По его словам, самое худшее заключается в том, что нынешнее правительство действует бессистемно и создает атмосферу неопределенности. Реформисты действительно полевели? Что вы ответите на такую критику?

- Я бы сказал так: я считаю, что ожидания Меэлиса и многих других – в том, чтобы Партия реформ оставалась либеральной и правой. Бюджетные решения, которые мы сейчас приняли, очень хорошо показывают, что мы действительно либеральная и правая партия.

Если подоходный налог снижается и у людей остается больше заработанных денег, то это и есть ДНК Партии реформ – низкие налоги и более эффективное государство. Именно поэтому мы сокращаем государственные расходы в разных сферах и одновременно усиливаем инвестиции в оборону. Защита свободы – как в военном, так и в государственном смысле – это важнейшая часть ДНК нашей партии, и это отражается и в других законопроектах.

Я воспринимаю такие замечания скорее как положительный импульс, который помогает удерживать Партию реформ на устойчивой либеральной, правоцентристской позиции. Наш план и наша миссия – добиться роста экономики, оставить людям больше денег на руках, создать в Эстонии новые производства и услуги в стране, где живет защищенный и свободный народ.

Так я вижу Партию реформ. Любая обратная связь – как положительная, так и критическая – для нас важна. Если в ней есть хоть крупица истины – мы ее найдем и используем.

- Многие эксперты высказывали такую мысль: сейчас в бюджете появились лишние деньги, потому что перед повышением налога многие поспешили выплатить дивиденды по более льготным ставкам, и в последующие пару лет такого не будет, а значит, и налоговые поступления будут меньше. Поэтому правительство опрометчиво радуется. Как бы не пришлось через полгода снова менять мнение и все же повышать ставку подоходного налога?

- Я считаю, что ставку подоходного налога повышать не придется. Если посмотреть даже на консервативные экономические прогнозы, то видно, что в следующем году продолжится и усилится экономический рост, который начался уже в этом году.

Во-вторых, если мы поднимем необлагаемый минимум подоходного налога до 700 евро, то вместе с другими решениями это станет, возможно, крупнейшим снижением подоходного налога в истории. В сумме это более 700 миллионов евро, если учитывать и отказ от повышения подоходного налога. Эти деньги пойдут на развитие экономики и внутреннего рынка. Это значит, что разные шаги, которые ускоряют рост экономики, помогут нам как стране быстрее встать на ноги и увеличат государственные доходы.

Да, есть скептики – в первую очередь в оппозиции, но порой и в отдельных институтах, – которые пытаются представить ситуацию хуже, чем она есть. Однако факты таковы: экономика начала расти, и в следующем году картина будет лучше.

Если мы примем правильные решения в бюджете, у людей останется больше денег на руках, а у предпринимателей – для инвестиций, то я прогнозирую, что в ближайшие два года Эстония станет одной из самых быстрорастущих стран в регионе.