– На минувшей неделе Украина осуществила самые массированные и масштабные на сегодняшний день воздушные атаки на российские порты и нефтяную инфраструктуру на берегу Балтийского моря. Что именно было атаковано и насколько велик нанесенный ущерб?

– Это утверждение соответствует действительности: украинцы несколько ночей подряд проводили массированные атаки. На северо-западе России, в восточной части Финского залива в окрестностях Санкт-Петербурга, расположены два очень важных для России нефтяных порта: Усть-Луга, находящийся ближе к нашей границе, и Приморск.

Оба порта неоднократно подвергались ударам в течение нескольких ночей. Насколько велик ущерб, сейчас сказать сложно, так как это зависит от того, что именно пострадало - например, пострадала ли насосная станция, и как быстро ее можно отремонтировать. Точно пострадали резервуары с топливом, поскольку пламя и столбы дыма в Усть-Луге были видны даже из Эстонии.

– Как были организованы эти атаки? Какими были траектории дронов и сколько их могло быть?

– Дроны, вероятно, стартуют из Украины и движутся через западную часть Российской Федерации. Это довольно долгий путь. Хотя они летят напрямую, им приходится обходить различные зоны ПВО, из-за чего они совершают маневры и меняют маршрут. Очень важно отметить - это неоднократно подчеркивалось и на уровне нашего правительства - что они, как правило, не используют для этого воздушное пространство Эстонии или НАТО. Ни Эстонии, ни Латвии, ни Литвы, ни Польши. Если вы посмотрите на карту, то увидите, что Усть-Луга находится всего в нескольких десятках километров от нашей государственной границы. Российская ПВО тоже работает: они подавляют дроны средствами РЭБ или преследуют их на истребителях, поэтому отдельные беспилотники ранее действительно попадали в наше воздушное пространство.

– Было ли в тот раз, когда пострадала труба в Аувере, больше дронов, залетевших в наше воздушное пространство?

– Я не помню точные цифры той ночи, когда удар пришелся по Аувере, но несколько дронов действительно заходили в наше воздушное пространство.

– Вы отметили, что воздушное пространство Эстонии не используется для атак. Когда украинцы планируют такие атаки, предупреждают ли они как-то нас или соседей?

– Украина, как правило, не афиширует свои атаки и успехи. Конечно, мы на связи, но информация о том, в какой мере они нас информируют, не является публичной.

– Вы упоминали, что беспилотникам нужно преодолевать российскую ПВО. Распределена ли она неравномерно? Скажем, на границе и в пунктах назначения защита плотнее, а между ними есть "бреши"?

– Да, это действительно так. Очень многие подразделения ПВО находятся на линии фронта, то есть у государственной границы, чтобы препятствовать проникновению украинских дронов в Россию. Большой минус России - это размер ее территории: всю страну невозможно полностью закрыть средствами ПВО. Безусловно, зона покрытия ПВО очень плотная вокруг Москвы, Санкт-Петербурга и у портов, но проблема России в том, что Украина за последние годы уничтожила довольно много их систем. Хотя Россия производит новые, я сомневаюсь, что они успевают восполнять все потери. Им приходится перебрасывать подразделения в более важные места, например в Крым. Поэтому можно предположить, что вблизи некоторых объектов нефтяной инфраструктуры ПВО стало меньше.

– Как дрон оказывается на территории Эстонии? Это техническая ошибка или результат российского вмешательства?

– Сложно сказать однозначно, вероятно, верны оба варианта. У беспилотника может возникнуть технический сбой в системе навигации или наведения. В то же время Россия обладает очень мощным потенциалом радиоэлектронной борьбы (РЭБ) в районе Санкт-Петербурга и Москвы. Они создают помехи, из-за чего дрон может дезориентироваться и начать движение в неверном направлении.

– В воскресенье появилась новость о дронах, достигших Финляндии. Известно ли о них что-то подробнее или что можно предположить?

– Эта информация еще свежая, и подробностей пока немного. Скорее всего, здесь тот же сценарий: по какой-то причине дроны сбились с курса и вошли в воздушное пространство Финляндии.

– Украинские беспилотники преодолевают огромные расстояния. Что они из себя представляют и являются ли они разработкой самой Украины?

– Чтобы не давать повода для беспокойства союзникам, украинцы всегда подчеркивают, что используют дроны собственного производства. Они значительно продвинулись в их разработке и уже наладили массовый выпуск. Расстояния велики, но, как мы видели на примере Усть-Луги и Приморска, они способны успешно поражать цели.

– Чем они отличаются от российских беспилотников?

– Я полагаю, что они довольно схожи - базовые элементы, такие как крылья и двигатель, идентичны. Разница может заключаться в системах наведения и в том, насколько стойко они выдерживают радиоэлектронное подавление. Нынешняя война - это уже "война копирований": украинцы захватывают вражеские дроны, россияне получают доступ к украинским, и лучшие характеристики неизбежно перенимаются. Так что в значительной степени они похожи.

– Если сравнивать возможности России и Украины в воздушной войне, у кого сейчас преимущество?

– Обе стороны очень сильны, но инициатива, похоже, на стороне Украины. Поскольку Украина меньше и подвергается нападениям, это заставляет ее быть более инновационной и изобретать новые хитрости. Если взять, к примеру, западное оборудование - системы ПВО из США, Италии, Франции и Германии -— то это ведь капитализм. Производители вынуждены конкурировать друг с другом, чтобы создавать лучшие системы. В России инноваций, возможно, чуть меньше, так как это государственное производство. С-400 – неплохая система, но у них нет такого давления для постоянного развития, так как государство купит ее в любом случае. В плане инновационности у Украины есть небольшое преимущество.

– Давайте поговорим и о ситуации на фронте. Насколько успешно украинцам удается продвигаться на южном направлении?

– В последнее время линия фронта остается стабильной. В определенных местах украинцы действуют успешнее: проводят внезапные атаки и маневры, но позже возвращаются на свои позиции. Серьезных изменений линии фронта на данный момент нет. Наиболее ожесточенные бои по-прежнему ведутся в районе Покровска.

– В связи с ситуацией под Покровском поступали сообщения о незначительном продвижении российских войск. Насколько эти сведения соответствуют действительности?

– Атаки не прекращаются ни на день: в бой бросают то целые отделения, то мелкие группы по два-три человека. За счет такого изматывающего натиска им удается незначительно продвинуться. Но цена этих "успехов" –огромные жертвы. Украина следует своей тактике: заставлять врага платить максимально высокую цену за каждый метр земли.

– Насколько заметен так называемый "эффект Starlink" – то есть то, что связь у россиян нарушена?

– Связь на войне имеет критическое значение, и потеря Starlink, безусловно, мешает, но россияне не спят. Они вернулись к старым способам связи и изобретают новые. Это определенно создает им неудобства, но атаки из-за этого не прекращаются.

– Впереди лето. У кого может быть больше возможностей?

– Я надеюсь, что все-таки у Украины. Этот успех может выражаться не только на поле боя, но и в экономике.

– Например, в последствиях атак на ту же нефтяную инфраструктуру?

– Именно. Один вид ущерба – это необходимость замены оборудования в порту, но в то же время экспорт стоит. А это обходится очень дорого.