– Венгерская экономика переживает не лучшие времена. Как бы вы охарактеризовали сложившуюся ситуацию?

– Начиная с 2020 года венгерская экономика находится в плачевном состоянии. Она не росла три года подряд. Уровень ВВП в течение четырех лет оставался неизменным. Он не увеличился. Конечно, в мировой и европейской экономике есть проблемы, но по сравнению со странами Балтии, Польшей и Чехией венгерская экономика явно отстала. Причины этого, на мой взгляд, кроются в слишком раздутом государственном аппарате, который является тяжелым бременем для экономики, в очень странной политике правительства и в большой неопределенности внутри Венгрии. Предприятия не хотят инвестировать, потому что не видят в этом будущего.

– Одной из причин, вероятно, является война. Виктор Орбан говорил, что это единственная причина, но, скорее всего, это лишь одна из них?

– Влияние войны ощущается везде, так что это не ответ. Правительство иногда обвиняет Германию: мол, экономика Германии не растет, и поэтому, извините, не можем расти и мы. Но это крайне неверный аргумент. Некоторые наши сектора действительно зависят от немецкой экономики, например, автопром. Но почему мы в такой значительной степени зависим от Германии? Почему мы не диверсифицируем свою экономику?

Во-вторых, структура венгерской экономики стала довольно странной. Правительство вложило огромные деньги – колоссальные субсидии и целевые инфраструктурные разработки – в то, чтобы привлечь сюда китайский и южнокорейский капитал для производства компонентов для электромобилей. Это звучит хорошо, но речь идет об аккумуляторах, которые являются очень энерго- и водоемкими продуктами с низкой добавленной стоимостью. Поэтому добавленная стоимость, ВВП и доходы страны практически не растут.

В то же время огромные средства ушли на такого рода разработки, и этих денег теперь не хватает в других сферах. Годовой дефицит в Венгрии составляет от пяти до семи процентов, и это является нормой последние шесть лет. В общей сложности государственный долг достигает 70–80 процентов от ВВП. По европейским меркам это не звучит как нечто запредельное, но для страны со средним уровнем дохода это очень много, и это самый высокий показатель среди новых стран-членов Евросоюза. По сравнению, например, с Эстонией или Болгарией, это шокирующе большая цифра.

Поскольку мы не входим в еврозону, проценты, которые мы платим, очень высоки. Процентная ставка в Венгрии – одна из самых высоких в Европе, базовая ставка составляет 6,25 процента. Если сравнить это с еврозоной, где она составляет два процента, то разница колоссальна, и это дополнительное бремя для следующего поколения.

– Вы уже упоминали сектор электромобилей. Есть ли у него все же какой-то потенциал? Виктор Орбан возложил на этот сектор все надежды?

– Когда ты делаешь ставку на один сектор, это может обернуться как бумом, так и крахом. Так что, во-первых, это риск. Во-вторых, это производство требует много энергии. Венгрия импортирует энергию. Откуда? В основном из России. Если вы строите энергоемкий сектор, это автоматически увеличивает зависимость от импорта энергоносителей, а по региональным причинам это в основном Россия или та часть мира.

Поэтому я, как экономист, не вижу причин, по которым ограниченная энергия – как интеллектуальная, так и материальные ресурсы – должна быть сосредоточена только на одном конкретном бизнесе, который к тому же очень волатилен. Это может быть выгодно для производителей, для китайских и корейских компаний, но прибыль уходит в Китай. Технология не местная, и мы не можем добавить к ней ничего, кроме рабочей силы.

Но рабочей силы не хватает. Если вы хотите запустить завод в три смены, вам нужны иностранные рабочие. А это, в свою очередь, идет вразрез с политикой Орбана – "нет иностранцам в Венгрии".

– Вы упоминали ранее, что правительство сделало ряд противоречивых решений в экономике. Какие еще примеры вы могли бы привести?

– Мы должны быть частью европейских цепочек создания стоимости и продвигаться в них выше. Нам нужно не больше рабочих мест, а более качественные рабочие места. Не больше производства, а лучшее производство. Не больше промышленности, а лучшая промышленность. Это политический выбор.

Если Венгрия пытается находиться где-то посередине между ядром Европы и какими-то восточными связями, я не вижу, как мы можем стать конкурентоспособной экономикой. Для меня это сейчас ключевой вопрос – сможем ли мы вернуться в европейский мейнстрим, к которому мы принадлежали три десятилетия назад. Венгрия была страной с переходной экономикой номер один или два.

– Вы сказали, что венгерская экономика отстала. Ощущается ли это уже на кошельках обычных венгров?

– Да. Уровень зарплат, который обычно был выше среднего по региону – когда украинцы, румыны и словаки приезжали работать на венгерские заводы – изменился. Уровень зарплат румын, чехов, поляков и хорватов теперь выше, чем в Венгрии. Причина в том, что налоговое бремя в Венгрии довольно высокое. Уровень зарплат в Венгрии стагнирует.

Я считаю, это одна из причин, почему люди, которые и раньше относились к правительству Орбана довольно критически, оглядевшись вокруг, поняли: у Венгрии дела идут уже не так хорошо, как у нас самих раньше. У Венгрии дела идут не так хорошо, как у других. Значит, здесь что-то не так. На мой взгляд, это одна из причин популярности оппозиции.

Оппозиция ходила кругами целое десятилетие, будучи раздробленной, хотя и делала правильные заявления. Они касались здравоохранения, образования и коррупции. Десять лет назад тема коррупции не находила такого сильного отклика. Но когда твоя зарплата остается мизерной, а инфляция зашкаливает, люди внезапно начинают оглядываться по сторонам и замечают очевидную причину – плохую политику правительства.

– Некоторые люди все же говорят, что Виктор Орбан обеспечил им социальную защищенность и помощь, обычно имея в виду социальные пособия. Может ли Орбан еще что-то добавить или предел уже достигнут?

– Правительство Орбана начало создавать рабочие места 16 лет назад. Это были низкооплачиваемые, но стабильные рабочие места в сельской местности. Многие люди были этому весьма рады, потому что до этого, во время великого финансового кризиса, у нас была огромная безработица.

Орбан пришел к власти 16 лет назад, сразу после финансового кризиса. Так что первые годы были годами создания рабочих мест. Это было хорошо. Но ему не удалось улучшить эти рабочие места. Люди застряли на них, им платили что-то – ровно столько, чтобы существовать.

И тогда он пообещал безопасность и стабильность. Посыл, который он повторяет теперь изо дня в день: безопасность, безопасность и status quo, никаких перемен, доверяйте мне. Но люди же видят, что мир меняется, и мы должны идти в ногу с переменами в Европе. Этот аргумент напоминает мне упадочную советскую систему 1980-х годов. Это такая безопасность "брежневского типа" – никаких перемен, тишина.

В его программах или речах о будущем экономика не занимает важного места. Экономика даже не упоминается. Упоминаются война, Украина, угрозы, а затем идет обращение к бедным слоям населения: "Я поддержу вас, доверяйте мне и голосуйте за меня".