Решение о снятии неприкосновенности с Тыниса Мельдера обоснованно породило множество вопросов о его значении как для уголовного процесса, так и для общества в целом. Несколько шокирующим стало заявление ведущего государственного прокурора Алара Лехесметса, в котором он счел угрозой безопасности ситуацию, при которой решение Рийгикогу трактуется как недоверие прокуратуре. Этим термином нельзя разбрасываться легкомысленно, поскольку признание кого-либо или чего-либо угрозой безопасности влечет за собой очень серьезные последствия.

Внутренними угрозами безопасности занимается Департамент полиции безопасности (КаПо). Их задачи можно упрощенно разделить на четыре направления: во-первых, защита конституционного строя; во-вторых, контрразведка; в-третьих, пресечение терроризма и, в-четвертых, борьба с коррупцией, угрожающей государственной безопасности.

Это означает, что угрозой безопасности может быть только нечто или некто, соответствующий одному из этих четырех пунктов. Наибольшее пространство для интерпретаций дает именно последний пункт – коррупция, угрожающая безопасности государства.

В опубликованном на этой неделе ежегоднике КаПо приведен очень четкий пример такой коррупции. Трое работников погранпункта Койдула решили брать взятки за ускоренное пересечение границы, но их преступления были раскрыты, и они были осуждены.

В других случаях трактовки КаПо относительно коррупции, угрожающей госбезопасности, представляются спорными. Например, я не вижу оснований считать Парвеля Пруунсильда и Прийта Хумала в деле о бывшем здании Эстонского национального музея (ERM) какой-либо угрозой безопасности, однако руководитель Южного отделения КаПо под присягой признал, что информацию о них собирали именно как об угрозе безопасности. Это также означает, что, в отличие от ознакомления с материалами обычной слежки, КаПо отказывается даже сообщить, когда и какие сведения собирались, не говоря уже о доступе к самой информации.

Именно из-за таких последствий и становится проблемой ситуация, когда что-либо или кого-либо легкомысленно называют угрозой безопасности.

Отказ в снятии депутатской неприкосновенности – это прямое использование законодательной властью своих полномочий, а не угроза безопасности. Напротив, угрозой безопасности может быть как раз то, что силовые структуры пытаются "подрезать крылья" законодательной власти и предпринимают для этого конкретные шаги.

На прошлой неделе PPA (Департамент полиции и погранохраны), КаПо и прокуратура через прессу заставили правительство отказаться от поправок к антикоррупционному закону, разработанных Рийгикогу, причем так, что у самого парламента даже не было возможности высказаться по этому поводу. Подобными действиями силовые структуры подали Рийгикогу предельно ясный сигнал о своем истинном отношении к парламенту.

Поэтому неудивительно, что на этой неделе у депутатов возникло сопротивление снятию неприкосновенности. Особенно когда госпрокуратура хочет отдать Тыниса Мельдера под суд по делу, суть которого – коррупционные рождественские открытки и подозрение во взятке, которое пытаются доказать телефонным звонком, чья расшифровка меняется со временем. Это само по себе скандально: как в начале дела можно услышать "принесение денег" (raha toomine), что в ходе следствия превращается в "принесение мира" (rahu toomine).

КаПо и прокуратура выполняют для эстонского государства множество важных функций, и это нельзя и не стоит недооценивать. Но когда те же институты, в чью задачу входит защита конституционного строя, начинают неоднократно оказывать давление на законодателя – будь то через прессу, с помощью терминологического оружия вроде "угрозы безопасности" или через процессуальный выбор, – вопрос становится принципиальным.

Сильная демократия требует не только эффективной исполнительной власти, но и дееспособного парламента, который может работать без страха подвергнуться уголовному преследованию, дискредитации или игнорированию. Этот баланс сил нуждается в постоянной защите.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

Андри Рохтла был одним из защитников Парвеля Пруунсильда в уголовном деле, связанном с продажей бывшего выставочного здания ERM.