- Райн Лыхмус на прошлой неделе дал интервью радиостанции Äripäev, после чего разгорелась довольно бурная дискуссия. Его слова интерпретировали так, будто 10% работников банка нужно просто заменять. На самом деле, если быть честными, он сказал, что менять следует ленивых и нестарательных. А как вы это поняли?

- Я понял это точно так же и должен признать, что был немного удивлен тем, какой шум из-за этого поднялся.

- Лишь немного?

- Потому что у меня есть опыт в финансовом секторе, и я сейчас тоже работаю в нем, хотя и не в банке. Поэтому мое понимание, возможно, сформировано моими прежними должностями: это стрессовая среда. Финансовый сектор – это стрессовая среда. И если подумать, почему люди туда идут, то потому что там зарабатывают, и неплохо.

Это немного похоже на ситуацию, когда люди должны взбираться на мачты высоковольтной ЛЭП, чтобы у всех нас было электричество. Им тоже платят больше, потому что это стрессовая работа, и стресс там является как бы настройкой по умолчанию. Нет ничего странного в том, что в стрессовой среде ожидают результатов, роста и постоянного здорового напряжения. Мне кажется, что мы стали бесхребетными. Цель частного предприятия – получать прибыль. Рабочая сила – это ресурс, и, конечно, с ним нужно обращаться хорошо. Это было дружеское интервью, и если там и прозвучало что-то, что показалось странным, то я бы сказал, что это была скорее ирония.

- Да, но Лыхмус всегда был довольно новаторским в своих высказываниях, и это бесхребетное состояние в банке ему просто не свойственно.

 - Именно! Я бы не сказал, что вопрос в том, что банк стал бесхребетным. Речь все же о реакции. У нас около 700 000 работающих людей. Население стареет, и каждый год несколько тысяч человек уходит с рынка труда. Ресурс рабочей силы постоянно сокращается, и поскольку предложение такое, какое оно есть – безработица низкая и ниже естественного уровня – это создает ситуацию, когда работники чувствуют себя гораздо комфортнее, чем во многих других странах.

Но если говорить о банке LHV, то он ведь пытается вырасти за пределы Эстонии, и там ситуация с конкуренцией совсем иная. В наших приятных рамках работники, возможно, могут чувствовать себя комфортно, но тут есть несколько факторов. Во-первых, усиливается глобальная конкуренция. Во-вторых, нужно учитывать влияние искусственного интеллекта. ИИ сильно влияет именно на те занимаемые средним классом офисные рабочие места, на которых хорошо зарабатывают.

Таким образом, возникает фактор конкуренции. Если владелец частного или биржевого предприятия говорит, что таковы реальность и рамки, то бурная реакция на это по-человечески понятна, но с точки зрения среды, возможно, не совсем разумна.

- Да, не стоит забывать, что речь идет о работниках с зарплатами в несколько раз выше средней. О людях, в которых инвестируют и от которых ожидают отдачи. Тут не место сюсюканью, верно?

- Да, это не такой мир. Если посмотреть на уровень стресса в финансовом секторе даже в соседних странах, он заметно выше, чем у нас. Но в целом я подозреваю, что если экономика будет стагнировать, глобальная конкуренция усиливаться, неопределенность расти, а ИИ развиваться дальше, нам придется вернуться к пониманию, что жизнь действительно тяжелая и стрессовая. Нам придется снова принять, что владелец ожидает роста предприятия, иначе по нему просто проедет каток конкуренции.

- Если говорить о вкладе работников и его измерении в финансовом мире, то насколько это вообще возможно? Можно ли измерить это какой-то цифрой: каким был вклад человека, сколько он потратил и насколько он полезен?

- Если говорить о частных предприятиях, то в более жесткой экономической среде почти всегда понятно, зачем человек был взят на работу, почему он делает именно это и насколько хорошо у него это получается. Если он делает это недостаточно хорошо или его вклад не соответствует продуктивности, то появляются причины для принятия решения. Поскольку рабочая сила ограничена, нельзя держать людей, чья продуктивность не покрывает их зарплату. Но бывает и так, что приходится держать на работе посредственность, тогда как нужны профессионалы.

- Расширим тему. Тем, кто хочет критиковать Райна Лыхмуса, можно посоветовать не реагировать как некоторые читатели, которые бросаются комментировать после прочтения заголовка, а послушать интервью целиком. Насколько вообще стоит уделять этому внимание вне финансового сектора? Не слишком ли мы увлеклись подходом, когда всех балуют и гладят по головке?

- Наверно, я не тот человек, у которого следует это спрашивать.

- Жаль, что мы пригласили в студию не того человека.

- Просто мой ответ ожидаем: конкуренция высокая, и в экономике ситуация действительно тяжелая и суровая: стресс, проблемы и напряжение, и легче не становится. Нам нужно поменять отношение.

- Во всех секторах?

- Во всех секторах. Если подумать, то в какой-то момент были только солнце, цветы и луг, и прибыль не была важна…

- Не забудь про скрипку.

- Именно, не забудь про скрипку! (Отсылка к сцене из повести "Весна" Оскара Лутса, когда учитель перед летними каникулами говорит Арно Тали, чтобы тот не забывал про скрипку, то есть намекает на дисциплину – прим. ред.). Все это появилось в период, когда деньги, то есть кредитный ресурс были почти бесплатными. В целом, когда что-то бесплатно, хотя у этого все равно есть цена в виде рисков, то люди начинают смотреть вдаль, подобно Арно, и говорить о мягких ценностях. Но в какой-то момент кредитный ресурс перестает быть бесплатным, а риски становятся реальными. И тогда нужно начинать смотреть на мир не как Арно Тали, а скорее как Йоозеп Тоотс.

- И не превращаться в Кийра.

- В Кийра и правда лучше не превращаться.