На любые события в мире прежде всего реагируют заправочные фирмы. И особенно – если в ситуации замешан один из крупнейших производителей нефти. Именно так и случилось в Эстонии: стоимость топлива уже в начале этой недели поползла вверх, передает "Актуальная камера +".

В прошлую пятницу – за день до начала военных действий на Ближнем Востоке – стоимость барреля нефти Brent составляла 73 доллара. Всего за 3 дня ценник вырос на 10 долларов. Эстонские топливные фирмы отреагировали на происходящее в мире молниеносно: существенно подорожали и бензин, и дизельное топливо. Столь быстрая реакция компаний, которой при обратных тенденциях, то есть, снижении цен на нефть на мировом рынке, наш потребитель не наблюдает, это игры местного бизнеса, считает финансовый эксперт Рон Лувищук.

"То, что цены на топливо повысятся – это к бабке не ходи. Но повысятся они скорее не по причине войны, а по причине желания наших продавцов топлива заработать. Если вы посмотрите цены на нефть, то с началом войны она выросла на 7-8 долларов. И, кажется, если смотреть на график недельный, это такой взлет цены. Но если посмотреть график месячный, а еще лучше годовой, то увидишь там те же самые пики в 70 и 80 долларов за баррель. И как-то ничего не происходит", – говорит финансовый эксперт Рон Лувищук.

Топливные фирмы с такими предположениями не согласны, ведь в долгосрочном планировании ценовой политики им приходится учитывать все риски. А нынешние риски предполагают и возможный дефицит топлива.

"К сожалению, никаких хороших новостей я привести не могу, так как врать не хочется. И если мы все знаем, что в Эстонии пока ни нефти, ни газа не нашли, то мы все это импортируем. И если цены на мировом рынке растут, то, к сожалению, растут они и для эстонского потребителя", – сказал председатель правления топливной компании Alexela Хейти Хяэль.

Принято считать, что вместе с подорожанием топлива дорожает и все вокруг. В том числе и продукты питания. Но торговые сети признают, что не только топливо оказывает решающее влияние. Сами они могут сэкономить и на других компонентах.

"Топливная составляющая оказывает влияние, но в формировании цены продукта участвует также много других факторов, таких как: зарплатный фонд труда, эффективность производства и так далее. Но топливо имеет все-таки меньшую роль, чем другие составляющие", – пояснил представитель торговой сети Prisma Peremarket Юрий Ляскин.

Так, торговые сети могут перестраивать логистические цепочки и задействовать новые рынки. Но даже если сгладить последствия подорожания топлива магазинам удастся, делать долгосрочных прогнозов в отношении цен никто не решается.

"Какой-то такой прямой зависимости нет, что у нас увеличились цены на топливо и завтра увеличились цены на продукты или с ними что-то произошло. Обычно повышение цен составляющих увеличивает неопределенность. Но сказать, что с ценами будет в будущем, очень сложно. Поскольку составляющих много и, как я уже сказал, компании могут работать над своей эффективностью и над другими составляющими для того, чтобы нивелировать то влияние, которое в итоге скажется на потребителе", – отметил Юрий Ляскин.

Подорожание нефти на 1 доллар за баррель для эстонского конечного потребителя означает + 1 евроцент к стоимости топлива на заправке.

"В каком темпе это подорожание продолжится, сказать очень трудно, если бы я знал, мне бы не надо было ходить на работу. Но если аналитики в международной прессе говорят о том, что может дойти до 100, то я не вижу ни одной причины, если война длится больше месяца, чтобы 100 долларов за баррель – это был бы какой-то предел", – говорит Хейти Хяэль.

Те самые 100 долларов за баррель в пересчете на цифры, красующиеся на заправочных табло, означают ценник в 2 евро за литр дизельного топлива. Однако губительных последствий для кошелька эстонского потребителя, по оценке финансового эксперта, все же можно избежать.

"Весь мир воспринимает то, что происходит в Иране как очень локальный конфликт. Да, все хотят заработать и все пытаются на этой волне "половить рыбку", но на самом деле нет такой огромной проблемы с топливом. То есть, даже если предположить самый плохой вариант, что Иран прекращает любые поставки и Ормузский пролив закрыт, в принципе есть возможность нарастить добычу. Да, не быстро, в течение 2-3 месяцев, но покрыть это все возможно", – считает Рон Лувищук.

А пока в отношении будущих и политических, и энергетических изменений определенности нет, приходится подстраиваться под имеющиеся цены. Хейти Хяэль признает, что поведение эстонского потребителя на заправочных станциях всегда определяли цены.

"Уменьшается явно объем одной средней покупки топлива. То есть, человек, если он раньше заправлял свой бак на 30 евро, то теперь заправляет на 20 и эти 10 евро держит как НЗ, может быть понадобится на что-то другое. Тут, я думаю нет такой конкретной планки. Просто каждый человек будет выбирать, столь ли необходимо ему кататься на своей машине, либо использовать общественный транспорт", – пояснил Хейти Хяэль.