- Какова сейчас ситуация в войне с Ираном?

- На этот вопрос очень сложно ответить. Мы ежедневно видим атаки США и Израиля на Иран, и те немногие видеокадры, которые появляются, выглядят весьма впечатляюще. Разумеется, они не отражают всех ударов, а лишь отдельные эпизоды.

С другой стороны, мы видим, что Иран все же способен отвечать. И я подчеркиваю это, потому что это очень важно: он отвечает, сочетая атаки с коммуникацией. Когда США и Израиль атаковали ядерные объекты в Иране, Иран в ответ направил ракеты в сторону израильского ядерного объекта – не попал, но продемонстрировал, что способен ответить. Тем самым он показывает свой военный потенциал. Для США это проблема, потому что они не могут показать, что полностью контролируют ситуацию в военном плане, чего можно было бы ожидать при такой продолжительности атак.

- США заявляли, что у Ирана ракеты практически закончились и он не способен их производить. Так ли это?

- Этого никто точно не знает, потому что Иран в последние годы прилагал усилия, чтобы скрыть часть своего потенциала как можно глубже под землей. Сейчас мы не знаем, какая часть этого потенциала уничтожена. Я считаю, что в больших объемах Иран не способен производить новые ракеты. Возможно, отдельные единицы еще могут где-то собираться, но производство с нуля маловероятно.

Сколько ракет осталось? Никто не знает. До начала военных действий даже разведслужбы давали очень сильно различающиеся оценки ракетного арсенала. По июньским атакам казалось, что возможностей у Ирана не так много. В то же время я бы сказал, что и то, что сейчас делает Израиль – запуск до десяти ракет в день – тоже не может продолжаться долго, возможно, лишь несколько недель. Важно, что каждый раз, когда Иран использует пусковую установку, она уничтожается. Этот ресурс скоро будет полностью исчерпан.

- Как вы оцениваете реакцию европейцев на ситуацию с защитой Ормузского пролива? С одной стороны, американцы просили о помощи, но возникло противостояние и теперь это как будто исключено?

- Следует отметить, что США напрямую с такой просьбой не обращались – это было скорее заявлением, прозвучавшим в публичной риторике Трампа. В этой риторике много противоречий и неуверенности, да и суть сигналов поменялась за несколько дней. Возможно, он обращался к какому-то государству с официальной просьбой присоединиться к этому процессу, но я не заметил, чтобы кто-то об этом заявлял.

Грубой ошибкой Трампа были его заявления по поводу Ормузского пролива, как будто это почти не касается США. Это демонстрируют неуверенность и работают против интересов страны, затрудняя завершение войны.

- Некоторые полагают, что, возможно, Дональд Трамп теперь осознал важность союзников. Как вы считаете?

- Я думаю, что в Вашингтоне в этом никто не сомневается, даже проводя сейчас эту операцию на Ближнем Востоке, хотя может показаться, что США действуют самостоятельно. Инфраструктура страны, сформированная в годы после Второй мировой войны, размещена и в Европе и во многом опирается на логистическую поддержку европейских государств.

Есть множество совместных операций, которые не привлекают внимания, но в конечном итоге являются важными для успеха военных действий США. Я не знаю, известно ли это Трампу, но в его команде это точно понимают. Риторика президента США с самого начала конфликта, безусловно, нанесла ущерб интересам страны.

- Следует ли европейцам в этой ситуации больше показывать зубы?

- Они уже показали. Разные государства четко обозначили свои позиции. Общего призыва к Европе присоединиться к операции в Ормузском проливе не было. С Великобританией велись какие-то переговоры, и она отказалась предоставлять свой потенциал. Формирование коалиции, которое должно было бы быть в интересах США, так и не состоялось, и это невозможно сходу компенсировать публичными призывами.

- Европейцы не понимают до конца, какова конечная цель войны с Ираном. Понимают ли это американцы?

- Израиль очень хорошо понимал, чего он хочет достичь, начиная такую войну – цели были поставлены максимально высоко. С точки зрения Израиля это означает, что подобная война должна стать последней. С точки зрения Ирана цель заключается в выживании режима. Президент США, однако, делал противоречивые заявления, и его более поздние позиции относительно возможного соглашения значительно сдержаннее, чем в начале войны.

- В каком состоянии сейчас находятся союзнические отношения?

- Они явно не в лучшем состоянии, но нет смысла ставить вопрос о том, начнет ли распадаться НАТО. Для этого сейчас нет оснований.