- Fermi Energia хочет построить атомную электростанцию общей мощностью 600 мегаватт, хотя Эстонии нужно не менее 1500 мегаватт управляемых генерирующих мощностей. Это не беспокоит политиков?

- Тут учитывается, что у нас на рынке есть и другие виды мощностей. Если бы мы построили АЭС мощностью 1200 мегаватт, то в летний период потребность Эстонии составила бы где-то 500-600 мегаватт, а зимой - до 1600-1700.

В этом случае возникли бы периоды избытка электроэнергии. В будущем это может стать менее актуальным, если потребление будет расти и дальше, но на сегодняшний день собственный прогноз, смоделированный Fermi, таков, что две атомные электростанции (два энергоблока мощностью по 300 мегаватт - ред.) относительно легко вписались бы в рынок.

Они сократили бы объемы импорта, необходимость запуска газовых электростанций и все прочее. Свыше этого уровня ситуация уже не является определенной, учитывая также все другие строящиеся мощности в странах Балтии.

Это не означает, что в будущем дополнительные мощности не понадобятся. На самом деле, прогнозы на период до 2040 года скорее указывают на то, что, например, в Финляндии начнет возникать очень большой дефицит.

Это означает, что в Финляндии цены начнут расти, а [трансграничные] линии [электропередачи] Estlink будут в основном работать на направлении, когда мы поставляем электроэнергию в Финляндию. Тогда действительно может встать вопрос о необходимости увеличения мощности, но это вопрос объема инвестиций и их окупаемости.

В настоящее время разработчик выбрал вариант 600 мегаватт. Мы как государство не можем сказать: "Сделайте больше" - эта инвестиция и так достаточно велика, и они сами нашли такую оптимальную точку.

- Очевидно, что нам придется платить субсидии этой электростанции. Что будет в летние периоды, когда потребление будет низким, а солнечные электростанции будут производить намного больше энергии, чем требуется?

- Объем потребления тоже будет расти волей-неволей. К 2035 году, раньше которого эта станция не будет готова, наш объем потребления должен значительно вырасти. Происходит все более масштабный переход на тепловые насосы, электрификация в промышленности и на транспорте. Объем потребления в любом случае будет расти не только у нас, но и в Латвии, Литве и Финляндии, что частично компенсирует эту ситуацию.

Во-вторых, АЭС, вероятно, будет пытаться продавать значительную часть своей электроэнергии по долгосрочным договорам купли-продажи. В принципе, крупные потребители смогут зафиксировать для себя цену на длительный срок. В отличие от производителей возобновляемой энергии, АЭС может предлагать такие контракты круглосуточно. Производитель возобновляемой энергии [в таком случае] идет на риск, поскольку в зимний период ему приходится закупать дополнительную электроэнергию на рынке.

В каком объеме вообще нужны субсидии, станет ясно позже. Может случиться и так, что государству не придется заключать договор о минимальной цене, и мы, напротив, поможем гарантиями на долгосрочные кредиты. Если обычно кредиты на крупные проекты выдаются на 10-20 лет, то срок эксплуатации атомной электростанции составляет 60-80 лет.

Вопрос именно в гарантиях, которые позволили бы частному сектору выдать столь долгосрочные кредиты. Это те факторы, которые необходимо учитывать при обсуждении конкретного финансового предложения. Но это произойдет не раньше 2030 года.

- Насколько велика эта государственная гарантия? Ведь речь идет о сотнях миллионов евро, поскольку все строительство обойдется в миллиарды...

- Да, вопрос именно в том, в какой форме она потребуется. Нужно определить, будет ли это прямая субсидия, дополнительная государственная гарантия или же государство само предоставит кредит. В последнем случае это фактически не повлияет на бюджетную позицию, поскольку кредит нужно будет погашать в течение длительного периода. Существуют различные методы, и поэтому сегодня трудно сказать, какой объем помощи потребуется.

Если к 2030 году рыночная ситуация изменится и цены вырастут на фоне роста потребления, то и потребность во внешней помощи также снизится. Разница заключается в том, что атомная электростанция производит электроэнергию и при высоких ценах. Если посмотреть на обычные договоры о ценовой разнице, то в случае возобновляемой энергии верхние пределы почти никогда не реализуются.

В случае атомной электростанции зимний период компенсировал бы летний период, когда потенциально потребовалось бы доплачивать. Если взять среднюю цену этого года, которая составляет около 85 евро за мегаватт-час, то это и есть примерно тот диапазон, который нужен атомной электростанции. Таким образом, в принципе, ничего доплачивать не пришлось бы.

Конечно, это совокупность многих факторов, и сегодня трудно точно сказать, какой будет цена в 2035 году. Государственные гарантии как раз и предназначены для выравнивания долгосрочной волатильности, это не обязательно должна быть субсидия.

- Но технологии производства энергии развиваются с головокружительной скоростью. Мы не знаем, что будет через 40 лет, и если к тому моменту атомная электростанция не сможет оставаться на плаву, нашим детям придется выплачивать эти сотни миллионов по нашим щедрым гарантиям?

- Я подозреваю, что скорее возникнет другой эффект: чем больше энергии, тем быстрее растет экономика и тем больше становится активов, которые можно перераспределить. То, что энергии будет слишком много, - малореальная проблема.

Скорее в регион придут промышленность и другие инвестиции. Я не думаю, что возникнет проблема огромного избытка. Также нужно учитывать, что в течение срока эксплуатации АЭС пришлось бы заново инвестировать в ветряные электростанции в полном объеме.

Если же АЭС уже будет существовать, то многие из таких повторных инвестиций отпадут. Первые ветряные электростанции, построенные к моменту появления АЭС, могут уже находиться на этапе, когда нужно начинать думать об их обновлении.

- Вы видели исследование, проведенное датчанами по заказу Министерства климата?

- Там есть несколько важных аспектов, к которым нужно относиться с осторожностью, поскольку некоторые допущения сделаны неверно. Стоимость атомной станции там была учтена по цене более чем в два раза выше фактически планируемой, газ был учтен по очень низкой цене, а ввод атомной станции в эксплуатацию был учтен с более поздними сроками. Эти аспекты необходимо принимать во внимание.

- В этом исследовании говорится, что атомная электроэнергия будет для нас самой дорогой в будущем. Так это прочитали сторонники возобновляемой энергетики, с которыми я разговаривал.

- Напротив, самым дешевым методом оказалась именно модель с атомной электростанцией. Это вопрос интерпретации данного исследования.

Сторонники ветряной энергетики интерпретируют это исследование так, что с учетом всех подготовительных работ, строительства, создания ведомств и прочего, в атомной электростанции нет необходимости.

Атомная электростанция уже на этапе строительства приносит государству настолько значительные доходы, что на практике уже в середине строительства государство в значительном плюсе от проекта. Я понимаю, почему сторонники ветряной энергетики ведут такую лоббистскую деятельность - они видят в этом угрозу для себя.

На самом деле, если исходить из договорных цен, модель атомной энергетики является одной из самых выгодных. Там размер потенциальной субсидии был завышен вдвое, поскольку стоимость строительства станции была оценена в 11 млрд евро - это абсурдно высокая цифра.

Это дороже, чем стоимость строительства первой станции вообще. Если эту цифру спокойно разделить пополам, то атомный сценарий станет еще дешевле.

Датчане использовали в исследовании данные, которые были очень консервативными и касались другого вида атомной технологии. К счастью, это относительно легко интерпретировать по-другому, и по этому поводу я бы не беспокоился. Я предполагал, что сторонники ветряной энергетики могут этим воспользоваться, поскольку они не хотят подчеркивать, что атомная энергия там учтена по вдвое завышенной цене.

- Но если атомная энергия является наиболее выгодной, то почему мы ограничиваемся 600 мегаваттами? Давайте тогда сразу построим 1200?

- Здесь уже построено многое другое. Как я уже сказал, это не означает, что в будущем не будет целесообразно увеличить мощность.

Литва сейчас делает довольно неприятный ход, спонсируя солнечную энергетику тем, что всю энергию, переданную в сеть, можно потом бесплатно забрать обратно. Мы здесь оплачиваем кампанию литовцев. Поскольку в регион поступает все больше солнечной энергии, я понимаю, почему не хотят сразу строить более крупную станцию. Эти ножницы между летом и зимой из-за литовцев просто еще больше увеличиваются.

- Не могли бы вы немного подробнее рассказать о действиях литовцев?

- В Литве разработан сценарий, при котором человек, установивший у себя дома солнечные панели, может ночью бесплатно получить обратно тот же объем энергии, который он днем передал в сеть. Это делается не по цене, а по объему. Это означает, что если ночью возобновляемая энергия не вырабатывается, кто-то другой должен производить дорогую электроэнергию, но те, кто передавал энергию днем, получают ее бесплатно. А все остальные за это платят.

Для нас это приводит к значительному удорожанию электроэнергии и усложняет балансировку. Это рекламный ход литовцев, чтобы люди устанавливали больше солнечных панелей у себя дома.

- Насколько велик реальный ущерб для наших потребителей?

- Точных расчетов я не видел, но он значителен. Поскольку остальной регион находится на едином рынке, кто-то должен покрывать эту разницу. Это распределяется через системные затраты. Хотя рыночную цену формирует [биржа] Nord Pool, владельцам солнечных панелей нужно предоставлять электроэнергию бесплатно, и эту разницу должны оплачивать балансовые операторы или другие участники рынка.

- Обычный человек слышит разговоры об атомной станции, стоимость которой исчисляется миллиардами, и вспоминает о Rail Baltic - проекте, начатом с благими намерениями, но обошедшемся исключительно дорого. У людей возникают схожие опасения: мы как государство берем на себя обязательства за вещи, которые через несколько десятилетий могут оказаться вне нашего контроля?

- Срок строительства малых модульных реакторов скорее составляет два-три года. Нет причин для затягивания строительства, подобно тому, что произошло с [третьим энергоблоком финской АЭС] "Олкилуото", поскольку "Олкилуото" был первым проектом такого рода. В случае с реакторами этого типа мы даже не войдем в первую пятерку тех, кто будет их строить, так что прогноз, вероятно, верный.

Когда станция будет готова, мы сможем получать оттуда дешевую электроэнергию в течение очень длительного времени, что выгодно для конечного потребителя. Конкретную схему субсидирования можно будет обсудить, когда появится предложение о финансировании - кто будет строить, в каком объеме и какие гарантии будут запрашиваться у государства.

- Но у Fermi Energia должны быть какие-то предварительные договоренности с государством, в какой степени они могут рассчитывать на поддержку?

- На сегодняшний день таких договоренностей нет. Эта информация должна выясниться в ходе переговоров с частными инвесторами, и это произойдет в течение следующих пяти лет. Эта правовая база создана не только для Fermi - интерес проявляется, например, и к централизованному теплоснабжению на базе атомной энергии, как в Хельсинки или Тампере. Если база будет создана, заинтересованных может появиться еще больше, но многие не хотят раскрывать свои планы, пока не будет уверенности, что в Эстонии возможно строительство атомной энергетики.

- Но специальная планировка все же делается исходя из пожеланий Fermi?

- Специальная планировка проводится для конкретной технологии. Поскольку [реактор] BWRX-300 на данный момент является самой зрелой технологией, и Польша, а также другие страны планируют то же самое, то специальная планировка будет действовать и для всех остальных, кто захочет построить станцию такого же типа.

- Строитель АЭС должен будет найти 350 млн евро для страхования станции. Вы считаете это возможным?

- Это вполне стандартно. Страхование в атомной энергетике - это стандартный продукт, поскольку риски возникают редко и являются крайне низкими, но имеют серьезные последствия. Страховщики работают на глобальном уровне, а страховые взносы являются разумными, так как инциденты происходят редко. Скорее всего, ни одна эстонская компания этого не предложит, это глобальный стандарт.

- И у Fermi должны быть эти деньги, чтобы оплатить взнос?

- Да, но эти страховые взносы не исчисляются миллионами. Насколько я помню, участие Эстонии в подобных схемах составляло порядка 20 000 евро. Это не какие-то фантастические суммы.