Как вы относитесь к сегодняшнему решению госсуда?

Глупейшая ситуация получилась, что на государство было подано в государственный суд, государство же и проиграло. Я там вижу, во-первых, то, что и канцлер права и государственный суд заявили, что аптечное дело — это предпринимательство, как оно по сути и есть.

Что касается вот этого ограничения, то оно как не работало, так и не работало. Оно изначально не могло работать, потому что аптечный бизнес есть предпринимательство — как его не ограничивай, всегда найдутся какие-то лазейки. Когда это ограничение придумали, его придумали якобы с той целью, чтобы аптеки выжимать из городов, чтобы аптеки шли в небольшие уезды, в маленькие городки, чтобы там аптечная услуга была доступна для населения. К сожалению, не работало это ограничение.

Теперь, когда ограничение снято, как будут выглядеть аптеки, скажем, в деревнях?

Ничего не изменится, потому что ограничение снято, и раньше никто не запрещал в деревнях аптеки открывать, и сейчас никто не запрещает. Только аптеки хотят работать там, где больше население, больше доходы и не хотят работать там, где доходов мало. Если сейчас откроется рынок и придут новые фирмы, откроют новые аптеки — допустим, будет хоть четыре штуки на каждом перекрестке в Таллинне — я не понимаю, каким образом конкуренция может поднять цену на лекарства.

В деревню же никто не пойдет, так что там, на мой взгляд, нужно что-то совсем другое — не ограничение, а государственная система контроля и государственная система, которая обеспечит выживание аптек именно в небольших населенных пунктах. Либо это какое-то перераспределение средств, либо это какие-то дотации тем аптекам, которые будут расположены в тех местах, где нужны населению. Практически, все это аптечное дело должно работать по четкому государственному плану, где было бы определено, что в этом, в этом и этом пункте должны быть аптеки, и они должны там быть любым способом.

Рынок открывается, игроков будет много, не ухудшит ли это качество услуг?

Постоянно нам говорят, что чем выше конкуренция, тем выше качество, чем больше конкуренция, тем ниже цены, но на самом деле мы частенько видим совсем другое — так же, как и с открытым рынком электричества.

Как Вам кажется, почему запрет был введен семь лет назад и его не отменяли все эти семь лет?

О нем много говорили, но к сожалению, говорили для глухих ушей. У нас очень часто путают общественное право и частное право. У нас и здравоохранение, и аптечный бизнес, и многое другое работает на основе частного права, то есть можно делать все, что не запрещено законом. Но такие стратегические отрасли, как электричество, водоснабжение, здравоохранение, почта, телефон, здравоохранение, аптеки, должны работать все-таки под очень сильным государственным контролем, либо должны быть государственной структурой.

В Союзе пациентов считают, что запрет не снимали, потому что это было лобби крупного бизнеса, акул аптечного бизнеса. Вы ощущали это лобби, работая в Социальной комиссии?

Лобби как такого от крупного бизнеса я не ощущал, но мы постоянно выслушивали аптекарей, и они поначалу были в растерянности и напуганы этим ограничением, но потом научились его обходить, так что оно, в принципе, никому и не мешало.

С Виктором Васильевым беседовал Николай Лощин.