Неделю назад Эстон Кохвер вернулся домой. Как он?

Потихоньку. Он должен адаптироваться к новой для него ситуации после года пребывания в тюрьме.

За эту неделю КаПо получила много новой информации. Можете ли вы сказать, насколько вы стали больше знать о том, что произошло с Кохвером год назад, 5 сентября, и что с ним происходило в течение этого года?

Мы, безусловно, стали знать гораздо больше, но здесь есть несколько моментов. Надо сказать, что мы, прежде всего, дали возможность Эстону побыть со своей семьей. Это самое важное. Сразу заставлять его проходить все наши процедуры для того, чтобы выяснить, что с ним происходило в тюрьме в России, это было бы слишком тяжело.

Конечно, мы будем говорить с ним, чтобы выяснить все обстоятельства, о которых он со своей стороны может рассказать — что произошло на границе и что с ним происходило в течение года, и так далее. Но все это только в начальной стадии. И я также должен сказать, что подавляющее большинство всей этой информации останется только для нашего внутреннего потребления. К сожалению, я не могу открыть какие-либо принципиально новые и интересные детали.

Прошел ли Кохвер после возвращения в Эстонию медицинскую комиссию?

Это все предусмотрено нашими процедурами. На это потребуется некоторое время. Он должен сам прийти к врачам, а не они к нему. И тогда выяснится, нуждается ли он в дальнейшем лечении или будет достаточно того, что скажут врачи о состоянии его здоровья после осмотра.

Вы также сказали, что расследование того, что произошло 5 сентября в прошлом году, продолжается до сих пор. Сможем ли мы когда-то узнать результаты расследования, например, в следующем году, в ежегоднике КаПо?

Об этом пока рано говорить. Ясно то, что процессуальные действия с Эстоном Кохвером не были проведены, поскольку расследование было начато без него. Сейчас он только что вернулся. Когда расследование будет завершено, тогда мы посмотрим, будем ли что-то публиковать в своем ежегоднике или нет. Вполне возможно, что это уголовное дело не может быть прекращено одним решением, вполне возможно, что придется объявить в розыск каких-то лиц и расследование будет продолжаться.

Во-вторых, есть также и прокурор, и с прокуратурой мы такие детали еще не обсуждали. Прежде всего, нам нужно получить основательные объяснения Эстона и тогда мы уже будем смотреть, что делать дальше.

У вас есть четкое представление о том, почему России было необходимо похищать Кохвера?

Я думаю, что по этому поводу бессмысленно спекулировать. Мы можем только представлять разные версии, но в переговорах с российской стороной особых дебатов по этому вопросу — почему и как — не было. Обе стороны были сосредоточены на том, чтобы разрешить ситуацию.

На этой неделе в адрес Полиции безопасности было высказано много критики, и даже говорилось, КаПо проиграла 0:2 ФСБ. Как вы относитесь к этой критике? Воспринимаетели ее всерьез?

Критику всегда следует принимать всерьез. Другое дело, что критику надо разделять на саму критику и конкретных критиков. Этот футбольный счет можно рассматривать с любой стороны - если мы возьмем, например, 2008 год, то можно сказать, что счет немного другой. Но совсем неэффективно сравнивать, что Херман Симм был агентом КГБ, а Алексей Дрессен – ФСБ, а Владимир Вейтманн — снова агент КГБ. Как это рассматривать и измерять? Я думаю, что, возможно, некоторым критикам было важно показать себя и высказать свое мнение, не зная многих вещей.

Это было бы также странно, как если бы я стал ставить диагноз о психическом состоянии Эстона Кохвера, не имея ни компетенции, ни опыта. Пусть это останется на совести тех, кто это говорит.

Но, конечно, мы чувствительны к критике. Мы смотрим на то, что думают по этому поводу, почему так считают, почему ставятся такие вопросы, и поэтому критика всегда полезна. Но при этом есть еще один вопрос - искренняя ли это критика или тут есть что-то другое.

Можно сказать, что это был хороший урок о том, что нужно еще учесть в своей работе, что улучшить, поскольку и другая сторона в какой-то степени приоткрыла свои карты, показывая, на что она способна? Это помогло лучше понять, как другая сторона ведет себя и как может вести?

Определенно. Это тот момент, что, к сожалению, мы должны учиться на своих ошибках. Это ситуация, когда мы не могли учиться на ошибках других, поскольку как говорят историки разведки, такие инциденты были во время холодной войны и 1950-х годах. Случаи, которые были после 2000 года - и Александр Литвиненко, и Зелимхан Яндарбиев, которые были убиты – это были несколько иные случаи.

Следует сказать, что, если мы посмотрим на конкретную ситуацию, то мы не стали решать эту ситуацию, похищая другого человека. Он не соответствует нашей профессиональной этике. Этим все сказано.

Полностью интервью на эстонском языке можно прочитать здесь